— Я поеду к нему, когда соберусь, — сказала я. — Попрощаться. Хотя бы на пару часов.
— Он не поедет тебя провожать? — спросила Катя осторожно.
— Нет. — Я улыбнулась, стараясь не показывать своих эмоций. — Вообще-то я думала, что ты меня отвезёшь.
— С радостью, — сказала Катя. — Мне будет не хватать тебя.
— Ну, к счастью, теперь у тебя две новые подруги — Милла и Окси, — улыбнулась я.
— Это верно, — кивнула она, хотя по глазам было видно: вряд ли это сможет меня заменить.
— Значит, композиция пяти собрана? — спросила Катя.
Я задумалась, снова взяла в руки пробник с ароматом Демида и покрутила его между пальцами.
— Думаю, не пяти… а просто «Композиция номер пять».
— Ммм, как «Шанель»… — протянула Катя.
— Шанель… на минималках, — хихикнула я.
Смех быстро растворился в воздухе, оставив лёгкое эхо грусти. Вещи были собраны мною заранее, а вылет назначен на час ночи. Время ещё было, поэтому, закончив с лабораторией, я приготовила свои чемоданы у выхода, села в машину и направилась к Демиду.
Дорога до его дома сегодня была особенно нервной. Проблем не было, и я даже почти не обратила внимание на недоводителя, подрезавшего меня на перекрёстке. Просто я волновалась, не зная, что будет дома у Демида. Будет ли он там вообще. И о чём мы будем говорить, ведь это последний день наших отношений.
Я усмехнулась сама себе, размышляя над этим по дороге. Мы даже расстаёмся как ненормальные люди. Нормальные люди поговорили, решили разойтись, разошлись. А мы поговорили, назначили дату и продолжили встречаться.
Но я ни о чём не жалела. Наверное, это самое главное.
Остановившись на привычном месте возле ворот, я открыла их своим ключом, прошла по каменной дорожке и вошла в дом. Дверь была открыта, значит, кто-то всё же был дома.
Сняла тонкий пиджак и повесила его на крючок. И ненадолго зависла, держа в руках связку со своими ключами.
Они были у меня не так давно, но почему-то расставаться с ними для меня было болезненнее, чем должно было быть. Вздохнула, но всё же сняла ключ со своей связки и положила в вазочку к остальным ключам. Взглянула в последний раз и прошла дальше.
Демид был в гостиной: сидел на диване с ноутбуком на коленях и заполнял какую-то таблицу; пальцы быстро бегали по клавиатуре.
— Привет, — сказала я, усаживаясь на диван недалеко от него.
Он взглянул на меня, улыбнулся и снова вернулся к ноутбуку.
— Привет. Мне нужно ещё пять минут закончить отчёт, — сказал он.
— Хорошо. — Я достала телефон из кармана. — Ты ужинал?
— Заказал. Уже должны привезти, — ответил он, не отвлекаясь от работы. — Китайская норм?
— Да.
Пока Демид заканчивал свои рабочие дела, я сидела в телефоне, договариваясь с Катей, во сколько мы выедем из дома. Если самолёт в час, а до аэропорта плюс-минус пятьдесят минут, в десять можно было бы выехать. Это значило, что от Демида мне нужно было уехать в девять.
Три часа.
У нас оставалось всего три часа, и этого времени было ничтожно мало.
Пока он работал, я забрала доставку у курьера, разложила коробочки с рисом по-сычуаньски и палочками на журнальном столике. Похозяйничала в холодильнике, сделав нам странную версию мохито. Газированная вода была, сироп мохито был, и даже лимон присутствовал. А вот мяты и льда — нет.
Когда Демид закончил работу, он аккуратно положил ноутбук на ТВ-тумбу вместе со своим телефоном и больше к ним не возвращался.
Есть рис палочками было страшно неудобно, а Демид каждый раз, когда я роняла рис на диван, подозрительно косился на меня.
Я думала, будет неловко, но нет. Мы говорили так, будто я не уеду через три часа за тысячи километров, в другой часовой пояс. Словно Кембриджа вообще здесь и сейчас не существовало.
Демид рассказывал про работу, говорил о том, что у него появились какие-то проблемы с подрядчиком, которые в данный момент он не мог уладить. А ещё рассказывал про турецких партнёров, которых не переваривал, но его отец настаивал на сотрудничестве. Я рассказала ему, как провела день, и о нашем маленьком эксперименте с Катей в попытке воссоздать любовь. Он смеялся над вариантами названий, которые я перебирала, и сравнивал их с названиями разливух, продающихся на ВБ.
— Значит, твоя любовь воняет, — хмыкнул он, подытожив мой рассказ.
— Не воняет. А пахнет… — я запнулась, пытаясь дать определение запаху своего неудачного эксперимента, но всё никак не могла подобрать правильное слово.