— Блин, — выдохнула я. — Я не знаю, чем она пахнет.
Может, стоило сказать ему, что я всё же нашла свой аромат любви. Но это стало бы вторым моим признанием ему. Учитывая, что он мне так и не ответил, это было бы слишком. К счастью, Демид всё ещё рассуждал о другом аромате.
— Что получится, если смешать всё, что есть в холодильнике, в одну кастрюлю и потушить? — спросил он.
Я задумалась, но Демид поспешил ответить на свой вопрос сам:
— Фигня. И не нужно быть суперпарфюмером, чтобы понять, что получится, если собрать разные запахи, которые собрались из кучи других запахов.
— Так я и не говорила, что это была гениальная идея. Просто эксперимент, — сказала я, кидая в него салфетку. — А ты противный.
Он поймал салфетку на лету и кинул её обратно в меня.
— Я противный? А ты тогда невыносимая.
Я поднялась с дивана, убирая салфетку на журнальный столик.
— А ты дурак.
Он схватил меня за руку и потянул к себе так, что я потеряла равновесие и упала на него. Обхватил ладонью моё лицо, притянул ближе и поцеловал.
В этот момент все слова и мысли испарились из головы. Да и слова здесь были не нужны.
Я вдыхала его запах — тот самый, который сегодня был в моём флаконе и который я называла ароматом своей любви. Только вперемешку с запахом его кожи он звучал ещё лучше.
И теперь я могла с уверенностью сказать, что он пах именно так, как должен был. Так, как ему подходило.
Мы просто сидели рядом так близко, как могли. Я сидела у него на коленях, а он гладил меня по бедру и целовал в губы, шею, лицо, ключицу. В этих поцелуях не было возбуждения — скорее скрытая грусть, а может, прощание. В какой-то момент он посмотрел на часы на запястье и тихо сказал:
— Уже почти девять.
Просто сказал, как факт, как будто заметил, что пора выключать свет.
— Я знаю, — ответила я, чуть резче, чем хотела.
Мне не нужно было, чтобы он это озвучивал. Я и так считала минуты весь вечер, просто старалась не показывать. Он не стал обращать внимание на мой тон. Просто посмотрел на меня — и в этом взгляде не было ни капли того «может, останешься ещё» или «может, ты передумаешь», чего я, кажется, всё же немного ждала где-то очень глубоко.
— Я не хочу сейчас уходить, — вдруг сказала я.
Само вырвалось, честнее, чем планировала.
— Знаю, — сказал он тихо, снова пряча лицо где-то в моих волосах.
Так и сидели ровно до девяти. И когда зазвонил будильник на моём телефоне, Демид сам заставил меня встать. Мы вышли в коридор. Я обулась и накинула пиджак поверх футболки. Он открыл мне дверь. Молча мы вышли из дома, прошли по дорожке за ворота. Остановились у машины.
Я повернулась.
— Демид, — начала я, не зная толком, что хочу сказать. Может, «спасибо». Или «прости». А может, что-то совсем другое.
— Не надо, — сказал он тихо. — Я сказал, что не буду прощаться.
Это было не резко. Скорее — как будто он сам себя удерживал от чего-то, что не мог выдержать, если произнесёт вслух.
— Хорошо.
Попыталась улыбнуться, хотя понимала, насколько криво это получилось. Глаза уже щипало, и, кажется, я постепенно переставала справляться. Словно стояла где-то на самой грани перед срывом.
Я обняла его в последний раз, вдохнула этот запах ещё раз, будто хотела унести его с собой физически, не только в памяти.
Он коротко поцеловал меня, после чего сделал шаг назад.
Я почувствовала, как ком встал в горле, осознавая, что вот и всё.
Это правда всё. Конец.
— Тебе нужно ехать, — сказал он.
Я села в машину. Посмотрела на него в последний раз и поехала. Когда свернула за угол, притормозила и попыталась отдышаться, но понимала, что это бесполезно. Сорвалась, разревелась, ударила по рулю несколько раз со всей силы, так что заболели ладони. Я не могла успокоиться и не могла дышать.
В этот момент я понимала лишь одно: я ничего не хочу. Не хочу аэропорта, не хочу Англии.
Сейчас я желала лишь вернуться к нему и не уходить никуда.
Мне потребовалось время и много усилий, чтобы хоть как-то успокоиться и поехать снова. Я знала, что назад дороги нет. Что всё. Если сейчас я развернусь, он не поймёт. Да и я сама себя не пойму.
Дома меня уже ждала Катя — сидела на ступеньках крыльца с телефоном в руках, а рядом стояли мои сумки, аккуратно расставленные одна к другой. Увидев машину, она вскочила.
— Ты как? — спросила она, вглядываясь в моё лицо, явно всё поняв без объяснений.
— Нормально, — соврала я и пошла переодеваться.
Мама суетилась в прихожей, всовывая мне в руки папку с документами.
— Загранпаспорт в отдельном кармане, копии в синей папке, страховка сверху — не потеряй, — говорила она быстро, пытаясь выдать всю информацию разом, чтобы ничего не забыть. — Позвони, как долетишь, слышишь?