Девчонки сели в другом конце, за свободным столом. Похоже, теперь они носят воду на всякий случай — и спрятали шоколадки в сумке.
Я не ел сладкое. Но булку доел — почти насильно. Горло слипалось от корицы, кофе уже остыл, настроение было ровное. Мы сидели спокойно, будто ничего не случилось.
Игорь вернулся с подносом, сел рядом.
— Ну что, какова на вкус месть? — усмехнулся друг, уставившись на булки, которые мы с Артёмом стащили у девчонок.
— Приторная, — хмыкнул я.
Пока они болтали, я лениво потягивал кофе. Тёплый, почти безвкусный. Горький. И вдруг…
В животе что-то зашевелилось. Не сразу — сперва слабое, незаметное покалывание где-то внутри.
Я не придал значения. Подумаешь, корица и кофе — желудок мог и не оценить.
Но через пару минут Артём резко замолчал. Он посмотрел на меня, будто в замедленной съёмке. Брови подняты, лицо слегка бледное.
— Мне… не по себе, — прошептал он и, не дождавшись реакции, отодвинул поднос, сжал живот и встал резко, как будто что-то горело. Он побрёл, почти на автомате, мимо столов, не обращая внимания ни на кого.
Игорь хмыкнул, но тут я почувствовал то же самое.
Сначала — тепло внутри, как будто что-то расползалось. Потом — сдавливающий спазм. Тупой, мерзкий. Нарастающий. Я выпрямился, пытаясь сглотнуть, но тело уже знало, что происходит.
Я резко повернул голову — и встретился взглядом с ней.
Софи. Спокойная. Беззаботная. Улыбалась. Катя рядом говорила ей что-то, но Софи смотрела напрямую мне в глаза. И, как в каком-то фильме, помахала рукой. Медленно. Уверенно. Демонстративно.
Как будто это она здесь — победитель. Я всё понял. Слишком поздно. Кое-как добежал до ближайшего туалета.
— Блин, блин, блин... — тужился Тёмыч в соседней кабинке. Голос дрожал, будто он цеплялся за остатки достоинства. — Чья тупая идея была брать у них что-то? У этих двух ведьм?
— Моя, — ответил я без особых эмоций, уставившись в потолок.
Тишина. Только шум вентиляции да урчащие звуки с обеих сторон. Всё, что осталось от нашей "победы".
— Да чтоб тебя, — выдохнул он обречённо. — Я серьёзно, мне кажется, у меня сейчас внутренности выпадут.
— Ты ещё в сознании — уже хорошо.
Пара уже шла. Мы были вдвоём. Один — в первой кабинке. Второй — в третьей. Между нами метафорическая пропасть и физическое страдание.
— Запомни этот день, брат, — добавил я, сжав зубы, когда волна боли пронеслась снова. — Это был день, когда ведьмы объявили настоящую войну.
Тёмыч застонал.
— Я думал, они прикалываются, но это... Это настоящая атака. Биологическое оружие. Им бы в разведку, а не в пиар.
Я усмехнулся сквозь боль.
— Походу, они туда и метят.
Тёмыч застонал как раненый зверь:
— Как думаешь, до парковки доберёмся живыми?..
— Скоро, — тихо сказал я.
— А если ведьма ещё и камеру повесила?! Они нас в туалет загнали и смотрят шоу!
Я сжал челюсть.
— Да пусть смотрят. Пусть знают: мы не простили. Мы просто... отложили ответ. На потом.
Кое-как добравшись до дома, я с облегчением выдохнул. Тело дрожало, как после марафона, но не от усталости — от последствий предательства булочек и кофе.
Я опустился на кровать, не раздеваясь, и тупо уставился в потолок. Тёмыч не отвечал в чате, значит, либо тоже добрался, либо умер где-то по пути, и теперь его душа летает над университетом, проклиная корицу.
Бросил телефон на тумбочку, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Перед глазами снова возникла Софи — та самая милая улыбка и помахивание рукой.
Не злая, не ехидная. Просто уверенная. Она знала, что будет. Всё просчитала.
— Ведьма, — пробормотал я.
Сказал это почти с восхищением.
Секунда — и снова сжало живот.
— Нет-нет-нет... только не ещё раз…
Я рванулся в сторону туалета, проклиная всё на свете и давая себе слово: мстить.
Вечером я всё-таки сумел спуститься на кухню. Кажется, все демоны на сегодня из меня уже вышли. Милла сидела за столом, попивая что-то из кружки, и смотрела телевизор. Когда я вошёл, она убавила громкость.
— Как ты? — спросила сестрёнка, глядя на меня поверх чашки.
На голове у неё было странное сооружение из накрученных волос.
— Что у тебя на голове? — поинтересовался я, доставая бутылку воды из холодильника.
— Это... нужно для красоты, — ответила она и чуть улыбнулась. — Посидишь со мной?
Я сегодня и так уже слишком много сидел, но всё же опустился рядом на диван.
— Общалась я с твоей Софи, — заметила Милла.
— Она не моя, — буркнул я, словно собирался откреститься. Хотя, может, и вправду стоило. Это не девушка, а исчадие ада какое-то.