— У нас, оказывается, есть общие знакомые — Валера, друг Миши.
— Кто такой Валера и кто такой Миша? — спокойно спросил я. Имя Миша мелькало уже второй раз.
— Миша — мой одногруппник, мы нормально общаемся, он иногда меня катает. У него есть друг — Валера Салтыкин. Вот, Валера дружит с Катей Устиновой, а Катя — подружка той самой Жураевой Софии.
— Ты что, уже всех и обо всех знаешь?
— Ну, не всех и не обо всех… но кое-что знаю.
— И что узнала?
— Да ничего особенного. Она очень милая, — сказала Милла.
— Ага. Ведьма.
— Ну, она и от тебя не в восторге, так-то. Но когда я ей сказала, что могу помочь вам отомстить, София ответила: "Спасибо, но я не хочу, чтобы ты попала под раздачу".
Она немного помолчала и добавила:
— И, кстати, с ними в группе из-за этой войны с тобой, почти никто не общается.
— Вот и поделом, — хмыкнул я.
Хотя почему-то не ощущалось победы.
— Так тебе ответочка-то прилетела? — спросила Милка, хитро прищурившись.
Я выдохнул.
— Прилетела.
— Какая? — Она развернулась ко мне с неподдельным интересом, глаза загорелись. — Ну, расскажи.
— Нет, — покачал головой.
— Ну, пожалуйста? — протянула она, слегка ткнув меня локтем в бок.
— Неа… Нет! — отрезал я.
— Что, настолько задела?
Я замолчал на пару секунд, сжал бутылку с водой в руках.
— Да она, вместе со своей подружкой, уже у меня поперёк горла сидят. Я им такой рай на земле готов устроить… с огоньком.
— Милооо, — протянула сестра с ухмылкой, но без злобы.
Она облокотилась на моё плечо, и мы замолкли. На экране крутили очередную тупую мелодраму, от которой Милла вечно пускает скупую девичью слезу. Я даже не пытался вслушиваться.
На самом деле я бы, может, и рассказал. Часть меня хотела выговориться, вылить всё это — про булочки, про туалет, про Тёмыча в агонии. Но стоило только представить, как Милка захихикает или начнёт сочувственно спрашивать, и я передумал.
Не потому что стыдно. А потому что странно. Неприятно. И вообще — как это всё объяснить, если сам до конца не понимаю, чего меня так корёжит. Хотя понятное дело, что корежит. Задетое самолюбие и ведьмино невозмутимое лицо.
Сидел, смотрел в экран, а думал, конечно, не о сериале.
О её словах. О том, что она не хочет, чтобы Милла попала под раздачу.
Значит, заботится? Или это такая вежливая форма "отвали"?
Чёрт её знает. Чёрт её, вообще, знает.
Утром стало полегче. Тело ещё ныло, но уже не так, чтобы я мечтал о смерти. Приехав в универ, я увидел Тёмыча — он стоял, прислонившись к капоту Игоревой машины и что-то жевал. Я подошёл, сунув руки в карманы.
— Ты как? — спросил он.
— Нормуль, — ответил я, чувствуя, как живот ещё даёт слабое эхо вчерашней войны.
Они переглянулись, будто сверяя: точно жив? Точно можно шутить?
— Глянь, кто едет, — сказал Игорь.
Чёрный гелик медленно вкатился на парковку, громко урча двигателем, парковалась она как то странно. Софи вышла из машины — кожаная куртка, кроссовки, волосы собраны в высокий хвост. Взгляд уверенный, шаг резкий. Шла через парковку. На лице - ни капли раскаяния.
Я не отводил глаз. И в какой-то момент она посмотрела на меня. Посмотрела, улыбнулась — и кивнула. Спокойно, как будто между нами нет ни войны, ни слабительного, ни вчерашнего ада. Будто мы приятели. Или как минимум здороваемся каждый день. Как делает обычно Полина.
И улыбка у неё была… тёплая. Почти искренняя.
Но я знал, что это ложь.
— Знаешь, — пробурчал Тёма, — и всё бы ничего… но мстят они тебе, а попадаю я в месте с тобой. Что-то в этом уравнении не сходится.
Игорь усмехнулся, хлопнув его по плечу.
— Хорошо хоть я в этот раз в пролёте.
Я ничего не ответил. Просто продолжал смотреть, как она уходит, унося с собой свою фальшивую улыбку и ощущение, будто у неё всегда последний ход.
— Давайте зажмём её сегодня, — сказал я, глядя, как она удаляется.
— Ага, чтобы она мне потом тачку расцарапала? — фыркнул Игорь. — Или шины проткнула. Или, маркером расписала лобовое. А может, вообще кирпич в него швырнёт. Хочешь, я тебе ещё десяток способов перечислю, как можно испортить жизнь моей ласточке?
Он повернулся ко мне с таким выражением, будто я предложил отдать его машину в жертву богам войны.
— Не забывай, с кем имеешь дело. Англия с виду сахарная, а внутри — как серная кислота, с добавкой из слабительного, – добавил Тёма.
— Тёмыч, твоя тачка мне по-любому нужна будет, — сказал я, прикидывая план в голове. — Игоря — не обязательно.
— Вот опять я попадаю, — обречённо вздохнул Тёма и посмотрел на Игоря. — Почему всегда я?