Спокойная. Холодная. Почти красивая. Правда, как только начинала говорить — всё портилось.
Приехав домой, я с удовольствием развалился на диване в гостиной, уставившись в потолок и лениво листая телефон. Номер её я всё-таки сохранил. На всякий случай. Пусть будет.
Телевизор фоново шумел, в телефоне что-то писала Поля, а Милла — как обычно — расхаживала по дому с телефоном у уха, болтая с кем-то на весь этаж.
— Валере, серьёзно. И номер уже взял, — сказала она.
Я приподнял голову, ухо само выловило что-то интересное.
— Миш, ну хз, мне кажется, она ему не подходит. Да, милая… но для Валеры?..
Я громко окликнул:
— Милла!
Сестра заглянула в гостиную, не отрываясь от разговора и вопросительно посмотрела на меня.
— Что за сплетни?
— Валерке приглянулась Софи. Он взял у Кати её номер, но ещё не написал, — с ухмылкой ответила она.
— Скажи Валерке, пусть не спешит. Она пока занята. Будет ещё отвлекаться, и мстить мне перестанет.
Милла склонила голову, подозрительно прищуриваясь:
— Серьёзно?
— Нечего ей разбрасываться вниманием на кого попало, — буркнул я, возвращаясь к экрану.
Сестра закатила глаза и удалилась, возвращаясь к своей болтовне, а я остался лежать на диване, уже ни к чему не прислушиваясь.
Но, если вдруг этой ведьме понравился Валера…
Пусть обломится.
Первые пару дней стояла подозрительная тишина. Я даже стал сомневаться — то ли у неё наконец закончились припасы дебильных идей, то ли затаилась перед ударом. В любом случае, я не расслаблялся. Было ясно: у этой англичанки есть зуб, и не один.
Но в среду мы всё-таки столкнулись. Буквально.
Я вышел из аудитории, собирался свернуть к лестнице, когда кто-то резко врезался мне в плечо. Телефон едва не выскользнул из руки.
— Эй, смотри, куда прёшь, — рыкнул я, сделав шаг назад.
Софи подняла голову и конечно, с таким выражением лица, будто я сам подставился ей под локоть.
— Я тебя не видела, — холодно сказала она, будто этим всё объяснялось.
Я фыркнул.
— Глупая, надоедливая и к тому же слепая.
Она закатила глаза и посмотрела на меня со своим фирменным прищуром, в котором было столько высокомерия, что захотелось зааплодировать.
— Ты что, влюбился в меня? — спросила она с издёвкой. — Поэтому преследуешь постоянно?
Я усмехнулся и шагнул ближе, глядя прямо в лицо:
— Влюбился? Не льсти себе. Здесь не во что влюбляться.
Она чуть склонила голову, глядя на меня с видом, будто изучает не человека, а что-то раздражающе глупое.
— Ну это верно, — сказала она спокойно. — У меня, в отличие от твоих подружек, мозг есть.
Я усмехнулся, откинув голову назад.
— Всё верно, — кивнул я. — А теперь потрать остатки своих извилин хоть на одну оригинальную ответку мне. Хотя бы разок, для разнообразия.
— Не беспокойся, скоро.
Она смерила меня взглядом — не зло, а так, с ленивой брезгливостью — и отвернулась.
И почему от этого стало только злее?
Выходные начались неожиданно спокойно.
Проснулся я от настойчивого стука в дверь, после чего она открылась и красноволосое чудовище проникло внутрь моей комнаты.
— Дём, ты спишь? — спросила девушка.
Сквозь сон я только и выдавил:
— А по мне не видно?
— Я думала, ты уже встал, — пожала она плечами, облокачиваясь о дверь.
— Плохо думала, — буркнул я.
Наступила короткая пауза, а потом снова голос Миллы — на этот раз чуть раздражённый:
— Короче, внизу на нашей кухне знакомая нам женщина. Она говорила, что придёт?
— Нет, — вздыхая и поправляя одеяло, чтобы Милла случайно не увидела того, чего не должна.
— Вот и мне тоже не говорила.
— Это всё из-за того, что ты сюда переехала. Раньше мама просто так не приезжала.
— Спускайся, — сказала сестра.
Дверь с глухим щелчком закрылась. Я вздохнул, отбросил одеяло и нехотя поднялся. Уже на лестнице почувствовал запахи — свежие блины, творог, выпечка. На кухне пахло субботним детством. И немного тревогой.
Я вошёл.
— Мам, ну ты чего без звонка? А если бы мы не одни были? — я был слегка раздражён.
— Доброе утро, мой взрослый ребёнок, — сказала она, даже не обернувшись. — Если ты уже способен приводить девушек домой, значит, можешь позволить себе познакомить их с любимой мамой.
Я открыл рот, чтобы возразить, но меня опередила Милла, уже сидевшая за столом с чашкой чая в руках:
— Мам, ты столько имён не запомнишь, поверь.
Я перевёл на неё взгляд. Без слов. Она хихикнула, как будто именно этого и добивалась.