— Милла, — бросил я тихо, но с нажимом.
Она пожала плечами, отхлебнула чай и отвернулась к окну. А мама улыбнулась, будто вовсе не заметила этой перепалки. Хотя, конечно, заметила. Они с Миллой были сейчас почти на ножах, но обе умели делать вид, что всё нормально. Только я знал, что это не так.
И всё же в этой кухне пахло блинами. А значит — хотя бы на время — перемирие.
— В общем, у меня появилось немного свободного времени, — сказала мама, разворачивая на столе салфетки. — И я решила приготовить вам что-нибудь вкусное и пообедать с вами. Но раз у вас утро начинается в двенадцать, пусть будет обеденный завтрак. — Присаживайся, сынок.
Я опустился на стул, по пути пробормотав:
— Что, Милка съехала — и теперь тебя некому дома раздражать?
— В этом есть доля правды, — мама кивнула и, наконец, присоединилась к нам за столом.
Склонив голову, она посмотрела на Милу и спокойно добавила:
— Кстати, о наболевшем. Когда ты, наконец, уберёшь этот красный цвет с волос?
— Мам! — чуть ли не взвизгнула Милла, отодвигая от себя чашку. — Ну давай только не сейчас, ладно?
Мама ничего не ответила, просто сделала вид, что занята вареньем. А я усмехнулся в кружку.
Обед прошёл спокойно. Ну, насколько это возможно для нас троих. Мама несколько раз бросала укоризненные взгляды на Миллу, особенно когда та в третий раз пересыпала блины сахаром, а сестра, в свою очередь, демонстративно на них не реагировала. Я сидел между ними, жевал и молчал, будто участвовал в каком-то затянувшемся перемирии с непредсказуемым сроком окончания.
Но мама действительно не хотела ругаться. Видно было — держится. Разговаривала ровно, без язв, даже шутила про то, как однажды я в детстве пытался сбежать из дома с рюкзаком, набитым исключительно игрушками и булочками. Милла фыркнула, я еле сдержал улыбку.
Когда стол был пуст, мама встала и с лёгким вздохом поправила пальто.
— Ладно, дети мои взрослые. Не буду вам мешать быть независимыми.
Она поцеловала меня в щеку, сестру в макушку, задержалась на секунду у двери.
— Я заеду как-нибудь ещё. Но уже с предупреждением.
— Так будет безопаснее, — буркнул я.
Дверь захлопнулась мягко, почти извиняюще.
Через двадцать минут я надел форму, кинул полотенце в сумку и поехал на тренировку. Милла куда-то убежала, по-моему, на маникюр или ещё какую-то магию превращения. Мы даже не попрощались — просто разошлись по разным направлениям.
И дом снова стал тихим.
Такой, каким он должен быть.
Глава 13
Софи
Воскресенье пролетело незаметно, растворившись в аромате сухой древесины и свежих планов. Кати не было в городе: она уехала куда-то за город с родителями и их партнёрами. Я не завидовала — её «отдых» обычно звучал как утомительная серия светских выходов. Мой отдых, к счастью, был другим.
Я провела выходные в своём сарае, мысленно превращая его в будущее царство ароматов. Строитель, с которым я связалась, оказался на удивление оперативным. В субботу он прислал бригаду, и они уже сняли мерки, выбрали материалы для столешницы и полок. Воздух теперь пах не только пылью, но и свежестью обновлений. Гуляла по магазинам, закупая всякую мелочь: мерные стаканчики, колбы, пипетки, пробирки — всё то, что придаст моей будущей лаборатории научный и, главное, законченный вид. Это было утомительно, но каждое новое приобретение наполняло меня воодушевлением. Это был мой мир, который я строила с нуля.
К Демиду старалась не возвращаться мыслями. Хотя иногда он всё же просачивался в мои размышления, как навязчивый рекламный слоган. Особенно когда думала о том, что он ещё даже не начал играть всерьёз. Что ж, посмотрим.
В понедельник утром, припарковавшись у университета, привычно игнорируя место Демида. Кати еще не было. Я готовилась к паре в аудитории кода подруга с грохотом уселась на стул рядом со мной, тяжело вздохнув и её блестящий маникюр почти ослепил меня.
— Я вымотана, — простонала она, буквально падая на стул возле меня. — Это из той серии, когда после отдыха нужен ещё отдых.
Я усмехнулась, поправляя тетрадь.
— Звучит как твоя обычная жизнь.
— О, это было не так! Меня познакомили с очень и очень симпатичным парнем. Альберт. Сын партнёра папы. И мы провели с ним выходные. Ему двадцать пять, круто, да?
Её глаза светились, а на щеках играл лёгкий румянец. Кажется, она была действительно увлечена. Я ничего не ответила, что я могла сказать?
— А что у тебя? — спросила она, тут же переключая внимание на меня.
— Занималась своей лабораторией, — ответила я, чувствуя, как улыбка сама расползается по лицу. — Было здорово.
— Я не об этом, зубрилка, — махнула она рукой. — Ты что-то придумала?