Мы заняли места примерно в середине зала, где-то в пятом ряду. Спереди уже сидели студенты, заполняя пространство разговорами и шелестом тетрадей. Я чувствовала себя относительно спокойно, предвкушая затишье перед бурей, которая нагрянет через неделю.
За минуту до появления профессора в проёме показался Демид. За ним — Артём и Игорь. Они вошли, как всегда, с видом победителей, сканируя зал. Мой взгляд невольно встретился с его. Мгновение. Его губы тронула едва заметная усмешка, и он, не отводя глаз, двинулся… прямо в нашу сторону.
— Неужели не было других свободных мест? — прошептала Катя, её голос натянулся, как струна.
Демид и его друзья остановились прямо позади нас. Я буквально чувствовала их дыхание в затылок. Пока они усаживались, Артём сказал:
— Хотите стих послушать?
— Давай, — подхватил Игорь.
— Ведьмы шастают вдвоём, Шепчут злобное притом. Только котла им не хватает — Варят месть в термосе с чаем.
Парни что-то отшучивались, а мы с Катей переглянулись. Подруга закатила глаза. Я сжала кулаки под столом. Неужели в таком огромном зале, на сотни мест, они не нашли себе другого угла? Или он наконец-то понял, что быть рядом с ним — это для меня самое большое наказание?
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от сквозняка, а от его близости. Это был вызов.
Профессор вошёл в аудиторию, и гул стих. Я попыталась сосредоточиться на лекции, но каждый шорох за спиной, каждое тихое движение Демида отдавалось нервной дрожью. Мой собственный план мести казался теперь таким далёким и теоретическим. А он был здесь, прямо сейчас. И, судя по его лёгкой улыбке, он наслаждался каждой секундой.
Первые минут пятнадцать прошли относительно спокойно. Профессор, пожилой мужчина с густой седой шевелюрой, монотонно читал лекцию, и я даже начала вникать в суть, как вдруг почувствовала лёгкий толчок в спинку стула. Я проигнорировала. Через минуту — ещё один, чуть сильнее.
— Перестань, — прошептала я, не оборачиваясь.
В ответ послышался тихий смешок. Затем Катя рядом со мной дёрнулась.
— Они мне в волосы дуют, — прошипела она, пытаясь отстраниться.
Я чувствовала, как моё терпение начинает таять. Это было слишком по-детски, слишком глупо. Но именно это раздражало больше всего. Повернув голову ровно настолько, чтобы увидеть краешек его рукава.
— Тебе совсем заняться нечем? — прошипела сквозь зубы.
— А что? Бесит? — улыбаясь, спросил он.
— Детский сад! Ты на паре!
— Девушка на пятом ряду. Первый курс! — Раздался громкий голос профессора, от которого я вздрогнула оборачиваясь к нему.
Профессор смотрел прямо на меня, его взгляд был строгим.
— Как вас зовут?
— София Жураева, — Голос предательски дрогнул. Я чувствовала, как на меня смотрят сотни глаз, а за спиной, наверное, Демид давился от злорадства.
— Вы хотите поделиться своими мыслями со всей аудиторией?
— Нет, прошу прощения.
— Поздно, — голос профессора стал ещё твёрже. Он махнул рукой в сторону кафедры. — Выходите к нам. Похоже, первому курсу нужно преподать урок, почему важно слушать учителя.
Моё сердце рухнуло куда-то в пятки. Выйти к доске, перед всем четвёртым курсом, перед моим курсом, перед Демидом? Я ощущала, как жгучий стыд поднимается по шее, заливая лицо. Подняться по ступенькам к кафедре, зная, что за спиной сидит тот, кто это устроил, и, наверное, наслаждается моим унижением. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Это было гораздо хуже, чем испачканные брюки или приклеенный стул. Это был удар по моему самолюбию, прямо перед большой аудиторией.
Медленно поднявшись, чувствовая на себе взгляды каждого студента, я направилась вниз к профессору. Спустившись мой взгляд невольно метнулся назад, туда, где сидели Демид и его друзья. Он смотрел на меня с едва заметной усмешкой, почти незаметной для других, но такой очевидной для меня. Придурок, чувствал себя победителем, наслаждаясь своей подставой.
По залу прокатился тихий смешок. Я почувствовала, как щёки заливает краска. Демид за спиной, должно быть, просто светился от удовольствия. Спустилась по ступенькам к кафедре и встала рядом с профессором, чувствуя себя маленькой и беззащитной под его суровым взглядом. Катя с места смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными сочувствия.
Профессор Фомин, поправив очки, обвёл взглядом аудиторию.
— Итак, господа. Сегодня мы говорим о коммуникациях. О том, как важно не только что ты говоришь, но и как тебя слышат. Неважно, насколько гениальна ваша мысль, если вы не можете донести её до аудитории. Коммуникации — это мост. А без моста — пропасть. И вот эта пропасть, — он театрально указал в мою сторону, — проявляется, когда мы мешаем другим слушать.