— Хорошо, тогда мы возвращаемся домой, — упрямо ответила бабушка, будто ставя мат в два хода.
Мама вздохнула. Тяжело. Из сердца.
— Мама, вы... У меня просто слов нет, — добавила она устало.
— Сидеть, Санта, — скомандовала я.
Собака послушно села, глядя вверх преданным взглядом, только поползла вперёд на полметра, будто не могла удержаться. Я быстро скинула кеды и вошла в гостиную.
— Привет, — сказала я, подходя к бабушке и целуя её в щёку. — С приездом. Чем протирать лапы Санте?
Мама посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что предложила завести ещё пятерых собак.
— Я поставила ведро и тряпку в кладовой, — сухо сказала бабушка. — Пока что так, по-старинке.
— В интернете видела такую штуку, кажется, называется Лапомойка. Надо будет купить.
— Собака не останется, — твёрдо сказала мама.
— Посмотрим, когда приедет Паша, — отрезала бабушка с нажимом.
Встревать в этот разговор, было бы лишним. Я просто вышла в кладовую, нашла ведро, налила в него воды, взяла тряпку. Санта сидела всё там же, только теперь сдвинулась чуть ближе к гостиной. Смотрела, виляя хвостом, будто знала, что сейчас будет мини-спа.
— Непослушная, — тепло прошептала ей.
Я мыла ей лапы и параллельно подтирала пятна на полу. За спиной всё ещё слышались спорящие голоса. Мамина усталость и бабушкина непоколебимость сталкивались в воздухе, как два разных ветра.
Когда всё убрала, взяла Санту с собой в комнату. Чтобы она не мозолила глаза маме. Чтобы не рисковать, если папа придёт не в духе.
Не знаю, поможет ли это. Но вдруг.
Спустившись на ужин, в коридоре столкнулась с Дашей. Она шла, уткнувшись в телефон, и, кажется, даже не видела, куда идёт.
— Тебе бы не брать телефон за стол, — сказала я ей на ходу. — Бабушка всё равно заставит убрать.
— Это ты бабушке скажи. Она сегодня обедала и сидела в телефоне, а мне нельзя, — буркнула она, даже не глядя.
Я усмехнулась. Типичный Дашкин бунт, бессмысленный и беспощадный. Но, как всегда, через минуту сама всё сделает по правилам.
Столовая была просторная, с большим деревянным столом посреди комнаты и резными стульями по периметру. На белоснежной скатерти уже стояли блюда: мясо с корочкой, пюре, странная капуста, тарелка с огурцами, кувшин с компотом, свежий хлеб. Потолочная люстра мягко светила, отражаясь в полированном дереве.
Бабушка вошла следом, деловито вытирая руки о полотенце.
— Всё готово, — объявила она. — София, садись. Усаживайтесь, девочки, и убери телефон, Дарья.
— Пфф, — отреагировала сестра.
Я кивнула и села на своё место. Даша с кислым лицом, но уже без телефона, села напротив, всем своим видом выражая протест.
В этот момент со стороны коридора послышался топот — это Артурка бежал, как всегда громко, на пределе разрешённого. Влетел в столовую, резко остановился:
— Я всё помыл! Руки, уши, даже шею! Можно сесть?
— Где папа? — спросила мама, входя в столовую.
— Заходит, — отозвался Артур, уже запрыгивая на стул. — Ботинки снимает.
— Санта где? — добавила бабушка, глядя на меня.
— У меня в комнате. Пусть пока посидит. Ещё рано ей светиться перед папой.
Бабушка понимающе кивнула. В этот момент в дверях показался отец. Спокойный, чуть усталый, как всегда после работы. Снял пиджак, повесил на спинку стула.
— Привет, семья, — сказал он, проходя к столу.
— Привет, пап, — хором ответили мы.
— Ну что, все на месте? — Он оглядел нас, усмехнулся. — Начнём?
— А ты руки помыл? — с прищуром посмотрел на него братишка.
— Конечно! — ответил отец, слегка улыбнувшись, кажется, он сегодня в настроении.
Мама села рядом с ним. Мы все подняли вилки. Ужин начался.
Вилки стучали по тарелкам, воздух наполнялся запахом тушёного мяса и картофельного пюре. Мама подлила компот Артуру, и тот тут же сделал большой глоток, облизав губы.
— Вкусно, — сказал он. — Как в кафе.
— Это не кафе, а домашняя еда, — поправила его бабушка с видом знатока. — И не нужно всё сравнивать с этими вашими фастфудами.
— И мне нравится, — поддержала её Даша. — Только можно, пожалуйста, без Санты в доме?
Мама переглянулась с ней и тут же, почти буднично, выдала:
— Кстати, раз уж заговорили. Мы не можем держать собаку в доме, Паш. Это неудобно. Пахнет, шерсть. У нас дети, – она говорила отцу.
Было понятно, что они с сестрой сговорились.
Бабушка положила вилку. Тарелка замерла перед ней.
— Значит, собака не останется? — тихо, без эмоций.
— Нет, я не это сказала. Я предлагаю компромисс. Уличный вольер. Тёплый. Закрытый. Там будет сухо, светло, Санте будет просторно.
Бабушка подняла глаза на маму. Очень спокойно.