Я даже не моргнула.
— Никто не говорил, что я буду есть.
— Не говорил, — отозвался он лениво. — Но ты же здесь.
— Потому что ты вынудил меня быть здесь, — я подняла на него глаза. — Не путай.
Он спокойно смотрел на меня.
— Значит, соглашайся на правила. Иначе могу передумать и отнести флешку твоему папе. Или в универ.
— Salaud - Прошипела я.
Он вскинул одну бровь и посмотрел на меня.
— Это значит Мерзавец! — Перевела я.
— Ты даже не представляешь насколько, Англия. — усмехнулся Долматов.
Всё это напоминало медленную пытку. Я молчала, потому что каждая его фраза напоминала, что сейчас я не свободна. Я — заложница.
Мы молчали. Он уткнулся в телефон, затем долго говорил с кем-то на другом конце. Я не слышала, кто это, но догадалась. Голос у него был сухой, жёсткий. Команды — короткие, без капли тепла.
Кажется, это была та самая блондинка. Полина.
Я невольно прислушивалась. Он говорил так, будто ждал от неё подчинения, как будто у неё не должно быть ни вопросов, ни собственного мнения.
— Нет. Я сказал, не надо.
Пауза.
— Я не буду объяснять.
Еще одна пауза.
— Сегодня не приеду.
Он сбросил звонок и бросил телефон на стол рядом с собой. Посмотрел на меня вскользь, словно проверяя — слышала ли я.
Я сделала вид, что увлечена телефоном, но слышала всё. И услышала главное — там, в его мире, кто-то должен был подчиняться. Без условий. Без права на сопротивление. И если я не такой человек — значит, враг.
Он вдруг откинулся на спинку стула:
— Ты же всё слышала.
— И что? — бросила я. — Мне теперь сочувствовать ей?
— Не надо сочувствовать.
Мы снова замолчали. Он смотрел куда-то мимо меня, как будто сам не понимал, что делает.
Когда официантка принесла еду, она ловко поставила тарелку с лапшой прямо передо мной. Пар поднимался вверх, пахло чем-то остро-пряным, с кунжутом и зеленью. Аппетитно. Даже слишком.
Я уставилась на неё и едва не сглотнула.
Ненавижу Долматова.
Он сделал заказ, не спросив. Сидит напротив, спокойный, будто мы в обычном ресторане, на обычном ужине, а не в заложнической поездке по его прихотям.
Он поднял взгляд и чуть усмехнулся.
— Ешь, не бойся. Я не подсыпаю людям слабительные. В отличии от кое-кого.
Я не ответила. Просто взяла вилку, закрутила пасту и с усилием прожевала первую порцию.
Плевать. Хоть немного удовольствия в этом дне.
А ненавидеть его я могу и сытая.
Глава 25
Демид
После ужина мы сели в машину. Я забил адрес в навигатор, она глянула на него и молча тронулась. Не перечит, не спрашивает, не выёживается — странно. Подозрительно даже.
Сидит, руки на руле, взгляд вперёд, будто меня тут нет. Будто ей вообще всё равно.
Она вела машину неуверенно, но аккуратно. Ни резких поворотов, ни сигналов, ни ругани. Такая правильная, прилежная. Вся такая идеальная для жизни. Но я-то знаю, что под этой маской. Её выворачивало. Я это видел, как раздражал ее весь день — по тому, как пальцы сжаты на руле, как подбородок дёрнулся, когда я отпил её кофе.
И поделом. Она взорвала мою чёртову машину. И сама была виновата во всем что с ней сейчас происходило.
Я думал об этом всю дорогу пока мы ехали в тишине. Когда машина остановилась возле моего дома я молча взял сумку, открыл дверь и повернулся к ней:
— Завтра заберёшь меня здесь, перед учёбой.
Софи тяжело вздохнула. Я ждал очередной вспышки, но она промолчала. Уже почти закрыл дверь, как вдруг:
— Демид… я согласна тебя возить. В обмен на флешку.
Я обернулся. Она смотрела прямо вперёд, будто говорила с дорогой, а не со мной.
— Но — вторник и четверг, с четырёх до шести, у меня уроки хинди. Я не отменю их.
Хинди? Серьёзно?
Я смотрел на неё пару секунд. Упрямая. Слишком честная. Слишком гордая, чтобы просто умолять.
— Я подумаю, — сказал я, бросая взгляд через плечо.
Она выдохнула — не громко, но с тем особым оттенком усталости, когда даже спорить больше нет желания. Повернула голову в мою сторону. Голос стал глухим.
— Я не спрашиваю, я говорю. Вторник и четверг. С четырёх до шести.
Я сжал ремень сумки в руке. Она говорила спокойно, но слишком чётко. И именно это злило.
Уставшая, но не сдаётся. У неё нет сил — но она всё равно проводит черту.
И я, чёрт побери, снова чувствую, что с ней нельзя выйграть так просто. Как бы мне ни хотелось.
Я вошёл в дом. Приглушённый свет во всех комнатах, кроме гостиной.
Снял куртку и прошёл внутрь.
Милла и Окси сидели на диване, пили вино из огромных бокалов. Но всё в них казалось слишком кукольным. Будто они делали вид, что просто отдыхают.
Я был слишком уставший, чтобы думать. Но с Миллой это не работало.