— А ты что будешь? — спросил Артём у Демида.
— Стейк, как всегда, — отмахнулся тот.
Я подняла бровь. И громко так ухмыльнулась. Официантка ушла, и Демид повернулся ко мне:
— Хмыкни громче, а то мы тебя не услышали, — сказал он, устраиваясь на диване. Он сидел рядом со мной. На расстоянии, но всё же слишком близко.
— Скучно. Как твоя фантазия.
— Ага, а ты — остряк, — буркнул он. — Вот что ты вообще тут делаешь? Я тебя отпустил, вали!
Я улыбнулась. Холодно.
— Выполняю условия сделки. Или ты забыл?
Он замолчал.
Артём медленно повернулся ко мне.
— И ты… согласилась?
— Разумеется. Это же взаимовыгодно, правда? — я достала телефон, не глядя на них. — Он получает машину — я получаю опыт общения с морально отсталым приматом.
Демид дёрнулся. Артём сдержал смешок.
— Ты правда думаешь, что сможешь вывезти это? — проговорил Демид с оттенком раздражения.
Я закрыла телефон и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не думаю. Я знаю. А вот ты, кажется, начинаешь сомневаться.
Он резко отвернулся. Я наклонилась вперёд и уточнила:
— Кстати, напомни. У нас в договоре не было пункта, что я должна молчать, когда ты ведёшь себя как кретин? Или всё же был?
Он ничего не ответил. Сидели в тишине. Никто из них, кажется не решался начать разговор. Когда официантка вернулась с моим заказом. Я встала, взяла пакет и положив тысячную купюру на стол улыбнулась:
— Приятного аппетита, господа. Наслаждайтесь. Постарайтесь не подавиться.
— Тебе того же, – сказал Артем
И ушла. Не оборачиваясь.
Но на губах осталась тонкая, ледяная улыбка.
***********************************
Демид
Когда она ушла, я выдохнул. Не потому что стало легче — просто иначе бы я её задушил.
Тёмыч, скотина, ржал, прикрывая лицо рукой.
— Прямо концерт, — хихикнул он.
— Что ни слово, то яд, — пробормотал я, качнув головой. — Говорю: встань — она садится. Скажу: сядь — встаёт. На каждое моё действие у неё обязательно найдётся раздражающее противодействие. Прямо закон физики: чем сильнее я давлю, тем больнее мне самому прилетает.
Я провёл ладонью по лицу.
— И, кстати, отношения с Полькой — просто в ноль. Даже не в ноль. В минус. За какие-то пять сраных минут. Ни скандала, ни выяснений. Просто оп — и всё. Исчезли. Как будто их и не было. А она просто лицом поторговала, даже рта не раскрыла.
— Так может, ну его всё? — Тёмыч уже не смеялся. — Забей, отпусти, прими мир... и разойдётесь.
Я глянул на него. Остро, зло.
— Разойдёмся? Серьёзно? Она не должна выйти сухой из воды. Я просто... Я не смогу видеть эту её самодовольную ухмылку. Как будто она выиграла.
Повисла пауза.
Тёмыч качнул головой.
— Ты не из-за мести её держишь. И не из-за машины.
Я прищурился.
Он пожал плечами.
— Ты из-за того поцелуя её держишь.
Я моргнул. Медленно.
— Откуда ты про это знаешь?
Он пожал плечами.
— Потому что только глухой не услышал бы, как она тогда в кабинете запищала. Стены — картон. И мы возле двери стояли.
Я отвёл взгляд. В челюсти хрустнуло.
— Это… — я выдохнул. — Это вообще была ошибка. Она меня выбесила, я... чуть её не ударил. Это ни о чём. Просто порыв. Механика. Рефлекс. Всё.
Артем молчал. Я ждал, что он хоть как-то отреагирует — засмеётся, согласится, скажет, что да, просто порыв, просто механика.
Но он сидел и смотрел. В упор.
Будто я — не его друг, а непонятная задача, которую он разгадывает.
— Конечно, она заслуживает наказания за всё, - сказал Артём, - просто это наказание дорого тебе обойдётся.
— Не говори ерунды. Я заставлю её подчиняться! — резко бросил я.
Тёмыч не ответил сразу.
— И что дальше? — спокойно спросил он. — Она прогнётся, сядет рядом и скажет: «Демид, прости, я была неправа»? Сейчас больше похоже на то, что даже если будешь ломать через колено, она тебя сожрёт с ухмылкой.
— Сожрёт, да? — я усмехнулся криво. — Это мы ещё посмотрим.
Глава 27
Софи
Мы сидели в моей лаборатории. Катя развалилась на пуфике с ноутбуком, перебирая плейлист и морщась каждый раз, когда натыкалась на очередную песню, которая её раздражала.
Я сидела за своей огромной столешницей, уставившись на прозрачный сосуд с тонкой трубкой — внутри медленно, упрямо шёл процесс дистилляции. Из трубки капала жидкость, собираясь в колбе — почти бесцветная, но пахнущая терпко, как влажная трава и горечь утреннего воздуха.
Катя бросила ноутбук на колени, обернулась.