Навигатор монотонно диктовал маршрут, и я будто двигалась по инерции.
Дорога пустая, город серый, просыпающийся, как и я.
Адрес — я всё ещё не запомнила. Второй утро подряд — Второй раз еду к нему.
К Долматову. По расписанию. Как будто так и надо.
Когда свернула на нужную улицу, почти случайно узнала дом.
Припарковалась у обочины, заглушила мотор. И в тишине вдруг почувствовала, как всё внутри — гудит. Не от злости. От усталости. От перегруженности.
Я опустила голову на руль.
Закрыла глаза.
Так на минуту. Просто чтобы… не быть.
Хотя бы пару вдохов.
Пассажирская дверь вдруг щёлкнула и открылась.
Я вздрогнула.
— У тебя в навигаторе написано, что ты на месте, — услышала я его голос.
Сонный, но раздражённый. Или мне показалось?
Я медленно подняла голову. Он уже сидел в кресле, захлопнул дверь и кинул свою спортивную сумку на заднее сидение, будто это его машина. Запах — табак, кожа, сандал. Повернулся ко мне, скользнул взглядом — от моих спутанных волос до пальцев на руле.
— Выглядишь так себе, — ухмыльнулся он.
— Это последствия общения с тобой. Ты как энергетический вампир — вытягиваешь из меня последние ресурсы.
— Только ты всё никак не помрёшь.
Я медленно повернулась к нему, прищурилась:
— Это, наверное, от злости.
Он скользнул по мне взглядом, прикусил угол губ.
— Или от упрямства.
— А может, от желания сдать тебя в ближайший приют для проблемных.
Молчание.
Ироничное, натянутое.
Потом — машина тронулась. Я не сказала ни слова. Он не извинился. И, кажется, ни один из нас этого не ждал.
Мы ехали молча. Я чувствовала его взгляд. Он не смотрел на дорогу — смотрел на меня. Слишком внимательно для семи утра. А я пыталась понять, из чего складывался его аромат. Не рационально — интуитивно.
Я не умела называть формулы. Но чувствовала: сандал был упрямым. Кожа — горела, как сдержанная злость. А гель — холодный, будто отгораживался от чего-то. Размышляла об этом. Я остановилась у кофейни, и Демид вышел. Когда вернулся, протянул одну кружку мне через приоткрытую дверь.
— На.
Я взяла. Пальцы коснулись его пальцев. Горячий картон обжёг ладонь.
— Спасибо, — сдержанно сказала я.
Он молча кивнул и сел обратно.
Он не ответил. Просто сел обратно, откинулся в кресле и закрыл глаза, как будто мы не в моей машине, а в его.
Как будто всё так и должно быть.
Я сделала глоток. Не тот, что был вчера. Горький кофе обжёг язык.
Не мой вкус — но я продолжила пить. На этот раз — по-настоящему молча. Без подтекста, без язвительных взглядов.
Просто — ехали.
Я пила кофе. Он что-то листал в телефоне. За окном серело, улицы только начинали просыпаться. Это было похоже на перемирие. На то, что бывает рано утром, когда у тебя ещё не включились эмоции, а у него — раздражение .Он не тронул мою музыку. Я не задавала вопросов. Мы будто не враги. Не друзья. Просто двое, кто встал слишком рано.
Когда я парковалась, он снова тяжело выдохнул, почти фыркнул — но, к его счастью, ничего не сказал. И я тоже промолчала. Когда машина окончательно замерла, он молча открыл дверь и вышел. Не оглянулся. Просто пошёл в сторону университета.
Глава 28
Демид
На парах я делал вид, что слушаю. Делал вид, что записываю. Делал вид, что мне вообще всё это интересно. Классика.
На деле — половину лекции пялился в окно, другую половину — через плечо на Стаса. Он сидел, как будто это его факультет, а он здесь директор. Спокойный, как камень. Ни одной лишней эмоции. Ни одной зацепки. Ровный, чистый, как лабораторный халат. Скучный до идеала.
Интересно, о чём они с ней говорят?
Конечно, общаются. Стасик так просто не отвалится. Он, может, и тихий, но не дурак.
Наверное, рассказывает ей что-нибудь на своём немецком, а она кивает, вежливо улыбается, ещё, возможно, спрашивает что-то глупое — а он ей так снисходительно...
Чёрт, вот чего меня это вообще волнует?
Мне не улыбается. Никогда. А если и улыбается — то так, что удавиться хочется.
На перерыве сидели в столовой.
Парни обсуждали бой — хоть что-то, где не нужно делать вид, что тебе интересно. Здесь мне интересно было по-настоящему.
— А когда начинаются соревнования? — вдруг спросил Тёма, жуя всухомятку какую-то булку.
— В воскресенье начало, — сказал я. — Тренер говорит, есть шанс.
— У Сани три бойца прошли на турнир, — бросил Игорь, спокойно попивая кофе. Спокойно — как будто говорит о погоде.