Мы с Тёмой переглянулись. Артём чуть ближе придвинулся к столу.
— И что он говорит? — спросил Тёмыч. Голос у него стал ниже, плотнее. Значит, тоже напрягся.
Игорь медленно посмотрел на нас, как будто взвешивал, стоит ли говорить. Или точнее — что говорить.
— Ничего. После того как он узнал, что ты участвуешь... мы больше не говорим о боях. Боится слива информации, — добавил Игорь и пожал плечами. — Даже в зал не захожу. На нейтралке.
— Я надеюсь, ты ничего не рассказываешь, — сказал я, жёстче, чем планировал.
— Я же не вижу, как ты тренируешься, — ухмыльнулся Игорь. — Слушай, я стараюсь держать нейтралитет. У меня с Саней проблем нет.
Я не ответил.
Сделал глоток кофе. Горький. Как будто не напиток, а напоминание: расслабляться рано.
Тёма всё же не отставал:
— То есть вообще ничего нам не скажешь? — спросил, глядя на Игоря в упор. — Демиду, думаю, полезно знать, к чему готовиться.
Игорь вздохнул. Медленно. С наигранной усталостью — хотя я знал, что он всё это обдумывает заранее.
— Единственное, что могу сказать, — он поднял глаза, — Саня начинает убирать оппонентов ещё до боя. Морально. Подкашивает, давит, плетёт свои схемы. Он умный. Злопамятный. И терпеливый, как крысолов. Особенно когда на кону стоит куча денег.
Он пожал плечами и откинулся на спинку.
— На этом всё. Больше не знаю. И знать не хочу. Не втягивайте меня, парни.
Я сжал пальцы вокруг бокала.
Начинает убирать ещё до боя.
Хорошо. Интересно.
После последней пары я специально не торопился. Знал, что эта девочка пунктуальная до скрежета зубов. И угадал, увидел её в окне. Она снова ждала — не в машине, а у входа. Стоит, как будто меня ждёт из армии. Или из ада.
Друзья тоже заметили её. Маякнули в ее сторону, когда мы вышли. Типа, смотри, стоит, ждёт. Спасибо, заметил.
Мы вышли из университета и пошли в сторону машины, она демонстративно вздохнула и молча пошла за нами. Остановились недалеко от нас в паре метров. Я закурил. Специально, но было неуютно под её пристальным взглядом.
— Иди в машину, — сказал, не глядя.
— Сразу после вас, - ответила она.
Тон ровный, без вызова. Но я всё равно почувствовал, как челюсть напряглась.
Ведьма упрямая. Видно, что замёрзла, но всё равно продолжает упрямо стоять и мешать нам разговаривать. А я тоже принципиальный, даже не двинулся, а наоборот, ещё медленнее курил.
— Мне на завтра нужен второй пилот, — сказал Игорь, отпивая из банки с чем-то сладким и газированным, слегка косясь на Софи.
— Я обещал Милке и Окси помочь, — отозвался Артём. Голос у него был слишком вежливый, а взгляд скользнул в мою сторону с такой осторожностью, будто я его сейчас укушу.
Правильно. Бойся.
— А ты, Демид? — спросил Игорь.
Я только хотел ответить, как вдруг кто-то хмыкнул на фоне. Мы разом обернулись. Она. Стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нас с такой наглой улыбкой, что хотелось что-нибудь бросить.
— Что опять? — раздражённо спросил я.
— Ничего, — сказала она с непроницаемым лицом.
Невинный тон. Как у той, кто подожгла лес, а теперь стоит и гладит Бэмби по голове.
И я знаю, что сейчас сорвётся с её языка. Очередная язвительная, с намёком, фразочка. Сарказм в обёртке из ангельского выражения. Вот по лицу же видно — губы чуть подрагивают, глаза прищурены. Готовится.
Но молчит.
На этот раз — молчит.
А я почему-то всё равно чувствую, как скулы сводит.
— Завтра точно скажу, — спокойно ответил я, уже не глядя на неё, - увидимся!
Когда я направился к машине — она наконец уселась за руль.
Как по команде.
Смешно.
Сел, как будто это мой транспорт.
— На тренировку, — бросил, щёлкнув ремнём.
— Адрес впиши, — спокойно ответила она, глаза на дороге. — Я не запоминаю, где у тебя какие дела.
— Начинай запоминать, — ответил я, с тем самым тоном, который её бесит. Спокойный, сухой.
Она даже не взглянула. Руки на руле, лицо как будто из мрамора. Но я вижу, как челюсть чуть сжалась.
Попал.
Пока ехали, позвонила мама. Софи молчала, только чуть убавила свою дурацкую музыку — неожиданно для неё вежливо. Я ответил. Разговор обычный: как тренировки, как в университете, ел ли я. Перебрасывались фразами про Миллу, про папу, про какой-то ужин в выходные.
Софи не вмешивалась. Даже не смотрела. Просто вела.
Когда подъехали, я отстегнул ремень и уже собирался выйти, но всё-таки повернулся к ней:
— Если хочешь, можешь посидеть в здании, - сказал я.
— Нет, я уже говорила. Не хочу смотреть на тебя.