— Спросите у Миллы, — сказал я, не отрываясь.
Потом прошёлся по дому — пусто, тихо, слишком идеально. Ни одного признака, что кто-то ещё здесь живёт, кроме нас с Миллой. Так и должно быть.
Тренировка. Да, точно. Почему бы не попытаться сбросить это странное напряжение, которое сидело в позвоночнике с самого утра.
Позвонил тренеру. Он ответил хрипло, как будто я вытащил его из комы. Мямлил что-то про план на день, но всё-таки скинул пару заданий — ударка, круговая, немного кардио. Совсем легкая тренировка, чтобы завтра быть в форме.
Окей. Осталось решить вопрос с транспортом. Снова.
Набрал Софи. Ответила почти сразу — сонно, с хрипотцой, будто я позвонил в ад и попросил выслать мне холодной воды.
— Да… Чего тебе?
— Мне нужно на тренировку, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Когда сможешь быть?
Пауза. Потом:
— Тренировку?.. — она зевнула. — Демид, девять утра выходной. Тебя на каком языке послать? У меня есть четыре на выбор.
Я чуть усмехнулся, хоть и без особого веселья.
— На том, где ты не рычишь в трубку. Мне всё равно, какой. Главное, чтобы с адресом.
Софи начала что-то бубнить на французском.
Я слушал секунды три, не перебивая. Ни хрена не понял, но по тону догадался — это точно было не признание в любви. Скорее, проклятие. Или мольба, чтобы я исчез навсегда. Возможно, и то и другое.
— У меня через час, — бросил я. И отключился.
Сидел с телефоном в руке ещё пару секунд. Потом швырнул его на диван. Попал в подушку — глухой звук, без драмы.
С каждым днём у неё язык становится всё острее. И всё это под этим… её голосом. Сонным, тёплым, как будто она только что вынырнула из подушки с белыми простынями и не успела сообразить, кого ненавидит сильнее: меня или будильник.
Забавно. Меня.
Но я почти не злился. Скорее — предвкушал.
Как она сегодня пропустит своё важное свидание. По глазам понял по-любому свидание. Как будет смотреть на меня с этой ледяной ненавистью за семейным ужином.
Как сделает вид, что не знает меня. А я — что не замечаю её. Спокойно. Всё идёт по плану.
Она приехала через час десять. Типа опоздала, но не настолько, чтобы я мог придраться.
Я вышел из дома, сел в машину. Не глядя на неё. Просто захлопнул дверь и быстро вбил адрес в навигатор.
— Поехали.
Уголком глаза всё же глянул. Лосины. Толстовка. Волосы на макушке собраны как попало — в пучок, который держится, кажется, на одном упрямстве. В руке — бутылка с водой.
Выглядела так, как будто только что выбралась с коврика для йоги. Или с дивана. Или из кошмара, где я опять звоню ей с утра.
И всё же... в этом был какой-то странный кайф.
Она молча тронулась с места. Без вопросов. Без наездов. Без фраз про «ещё раз так сделаешь — выкину из машины».
Слишком спокойно. Я устроился поудобнее, вытянул ноги и посмотрел в окно.
Пусть едет. Пусть злится. Всё только начинается.
— Я на час, - сказал ей, когда машина остановилась у тренажёрного зала.
— Есть там у вас беговые какие-нибудь? – поинтересовалась она.
— Есть, - я посмотрел на неё.
— Сойдёт, - сказала она спокойно. И достала с заднего сидения свою сумку.
Войдя в тренажёрный зал, на ресепшене она оплатила разовое занятие, а я пошёл в раздевалку. Когда вышел, как обычно, на кардио. Кардио и силовые были на верхних этажах, а основные мои тренировки в отдельном зале. Встал на эллипс и пошёл работать.
Она появилась в зале, когда я уже набрал ритм. Угол зрения зацепил её ещё в проходе — и всё, внимание расфокусировалось. Чёрный топ с широкой резинкой прямо под грудью, чёрные лосины средней посадкой. Минимум ткани, максимум внимания к форме. Она прошла мимо, даже не глянув в мою сторону. Будто мы не приехали на одной машине. Будто я здесь вообще не существую.
Я не собирался смотреть. Но взгляд сам упал — на её зад в этих лосинах. Гладкое, плотное движение бёдер, когда она шла мимо.
Чёрт.
Отвёл глаза. Заставил себя. А потом снова посмотрел. На неё, уже вставшую на беговую дорожку. Спокойно настроила режим, вставила наушники, выпрямилась и начала бежать. Ровно, размеренно. Как будто это её обычная среда.
А я…
Я смотрел.
Смотрел, как топ подчёркивает грудь. Как двигается её плоский живот. Как спина выгибается — и эта тонкая талия, переходящая в бёдра. Слишком долго смотрел. Слишком подробно.
Теперь я вряд ли смогу сказать, что она «не девочка».Теперь это не работает.
«Хватит», — мысленно дал себе пощёчину.
Это Жураева. Та самая, которая устроила газовую атаку. Та, от которой болит голова. Которая цепляет за живое, будто вырезает скальпелем. Она не мой тип. Ни голосом. Ни взглядом. Ни характером. И уж точно не тем, как она ведёт себя.