— Моя супруга, Мария. И мой сын — Демид.
Я шагнул вперёд, поздоровался с её родителями. Отец Софи кивнул, внимательно посмотрел — не с подозрением, скорее оценивающе.
— Познакомьтесь, — сказал Жураев, обращаясь к моим родителям. — Наша старшая дочь, София.
— Добрый вечер, — спокойно и отчётливо сказала она, глядя прямо на моего отца. Слегка кивнула — идеальная манера, ни к чему не придерёшься.
Отец взглянул на неё с лёгкой улыбкой:
— Вы, наверное, знакомы? Сын говорил, что вы учитесь вместе.
Софи повернулась ко мне. В её взгляде — ни тени той злости, которую я видел днём. Спокойствие. Сдержанность. Почти нежность — на показ.
— Да, конечно, — произнесла она. — Добрый вечер, Демид.
Она протянула руку, и я пожал её — коротко, как будто тоже играл по сценарию.
— Мы действительно знакомы. Иногда пересекаемся в университете — в коридорах, на парковке…
Лёгкая улыбка:
— Рада тебя видеть.
Говорила она идеально: спокойным голосом, ни на полтона лишнего. Все слова звучали будто отточенные. Ни одной эмоции, которая могла бы выдать всё, что между нами было.
Я стоял и смотрел на неё, узнавая и одновременно не узнавая. Софи — теперь образованная девушка. Говорит, как будто с ней целый день репетировал педагог по этикету. Больше не Софи, а София Павловна.
И, как назло, выглядит при этом — чертовски хорошо.
— Не стойте на пороге, — захлопотала мама Софи, Александра Георгиевна, — проходите, пожалуйста. У нас всё готово.
Она с вежливой улыбкой отступила в сторону, жестом приглашая войти. Отец Софи кивнул, слегка развернув корпус, будто подсказывая: мужчины — вперёд.
Я шагнул следом за своими родителями, мельком глянув на Софи. На каблуках она не выглядела такой мелкой. Ни одного взгляда в ответ. Ни полувздоха. Она будто исчезла, растворилась в своём собственном холодном спокойствии — идеально воспитанная, безупречно вежливая, и совершенно… недоступная.
Дом внутри оказался светлым, просторным, но не кричащим о статусе. Всё — сдержанно, уютно. Лестница с деревянными перилами, мягкий свет от бра на стенах, лёгкий аромат каких-то цветов.
— Стол накрыт, ужин подадут, как только сядем, — пояснила Александра.
Пока они обменивались комплиментами, — какой уютный дом, какая красивая столовая, какая взрослая у вас дочь — я почти не слушал. Взгляд всё ещё возвращался к Софи.
А она шла чуть позади. Улыбалась как кукла — вежливо, красиво и пусто. Эта улыбка не для меня. Не для этого вечера. Просто часть нового образа — идеальная дочь, достойная представления.
Даже походка у неё изменилась. Спокойная, плавная. Без этих порывистых шагов, как обычно, когда она психует. Сейчас — будто по сцене идёт. Или на приёме.
Молодец, Софи, ты знаешь, когда молчать и где стоять.
Ее мама — Александра Георгиевна — хлопотала с такой грацией, будто за её спиной не дом, а старинная усадьба, и гостей принимали тут не впервые. Скатерть, фарфор, свечи — всё слишком идеально.
Официантка. В белой рубашке, чёрных брюках и с нервной улыбкой, она принесла напитки и разливала их по бокалам.
Жураев Павел махнул рукой:
— Прошу, присаживайтесь.
Родители сели с одной стороны стола. Напротив — Жураевы. Софи села аккуратно, расправив салфетку на коленях, как в фильмах, не глядя на меня ни разу. Ни. Разу.
Я чувствовал этот взгляд боковым зрением — точнее, его отсутствие. Странно, как можно так громко не смотреть. Как будто взглядом бьёт воздух вокруг, обходя меня по дуге.
Я поймал себя на том, что уставился на неё. На эту тщательно выстроенную версию себя. Уложенные волосы, нейтральный макияж, ровная осанка. Ни одной детали, за которую можно было бы зацепиться. Даже голос — не тот. Всё приглушено, отфильтровано, вычищено.
За стол расселись быстро. Слово за слово, общие фразы — атмосфера казалась подчёркнуто вежливой, почти академической.
Софи сидела с бокалом воды. Будто играла — не для меня, а против.
Мама первой прервала вежливую, но пустую светскую болтовню:
— София, я слышала, ты училась в Англии?
— Да, — кивнула она спокойно, почти отстранённо.
— Закончила Лондонскую школу для девочек, — пояснила её мать с едва заметной гордостью. — Поступить смогла в Эдинбургский, и в Лондонский университет, всё сама. К сожалению, в Кембридж не получилось. Но мы уже подали заявление на следующий год. Ждем приглашения на собеседование.
— Впечатляюще. А почему тогда ты осталась здесь? — мама приподняла брови, и голос стал по-настоящему заинтересованным, — Это ведь тоже престижные вузы.