— Я знакома с Миллой, — вдруг сказала Софи, — у вас очень умная дочь.
— Правда? — мама вдруг стала серьёзнее.
— Да, мы встретились с ней, — Софи несколько замялась, — в кафе. У нас есть общие друзья. И она показалась мне очень интересной, а главное, то, насколько она приятный человек.
— Ну да, — мама немного замешкала.
— И она очень красивая, я в восторге от её цвета волос, — вдруг сказала Софи.
— А что с её волосами? — поинтересовалась Александра Георгиевна.
— Они потрясающие, — спокойно ответила Софи, — этот насыщенный, огненный оттенок… Я вообще считаю, что такие цвета может носить только очень уверенная в себе девушка.
— Уверенная — это точно, — мама подняла брови и вздохнула. — Я давно уже смирилась, что моя дочь нестандартна.
— Но ей очень идёт, — добавила Софи. — Это подчёркивает характер. Не всем идут такие смелые решения. А Милле — да. Она будто бы всегда знает, чего хочет.
Знает, чего хочет…
Я чуть не рассмеялся. Но мама была впечатлена.
— Вот не ожидала! Знаешь, обычно кто-то обязательно скажет: «зачем так краситься», «зачем выделываться». А ты — наоборот.
— Потому что Милла не «выделывается», — ответила Софи. — Она настоящая. Это чувствуется сразу. И это вызывает уважение.
Она сказала это просто — без театра, без нажима. Но знала, что говорит. Прямо в цель. В самое сердце мамы.
Я смотрел на неё и думал: «Ты, чёрт возьми, меня уничтожишь».
И сделаешь это с улыбкой, как будто подаёшь торт на серебряном блюде.
Сидит — спокойная, милая. Если она сейчас скажет, какой я хороший и добропорядочный, — клянусь, я встану и уйду.
Просто встану. И уйду. Сдаюсь. Ты победила.
К счастью, тема сменилась.
Весь вечер я наблюдал, как она дружится с моими родителями и впечатляет их — начиная с манер, заканчивая знаниями.
Кажется, назови любую тему — так или иначе, ей есть что сказать.
Она говорила о книгах, о новых языковых школах, о преподавателях, о детях, о науке. Она улыбалась, смеялась, слушала — идеально. И с каждым её словом, каждым движением — я становился всё злее.
Какого чёрта передо мной сидит вот такая?
Такая.
Идеальная во всех смыслах.
Вот эта девушка, которая сейчас обсуждает с моей матерью влияние французской фонетики на детское произношение — сегодня утром рассказывала мне про чёртовы трусы в машине.
Как это работает?
Когда ужин закончился и родители переместились в гостиную с вином и фруктовой нарезкой, Софи подошла ко мне.
— Демид, — она назвала моё имя, без упрёка, даже голос её не дрогнул, — Моя лаборатория находится снаружи.
Софи подала мне своё пальто. И что это значит? Что мне с ним сделать? Скрутить в жгут и задушить за улыбку и этот елейный наигранный голосок?
Но родители наблюдали, особенно её отец. Я расправил пальто и помог ей его надеть. А она вместо "спасибо", ударила по лицу своими волосами. Чёрт, да от неё даже пахло иначе. Я всерьёз задумался, может, это не та Софи, а близнец.
Но нет же.
Накинув куртку, мы вышли из дома.
Софи молча шла. Снаружи было тихо, и только звук высоких каблуков по каменной дорожке эхом отдавался.
Мы были вдвоём. Вокруг ни души, только тишина, только мы.
Но Софи всё так же уверенно и спокойно шла вперёд, будто знала: где-то тут камеры, и нас слышат.
Будто это не прогулка, а сцена, и она — главная героиня.
А я?
Я в массовке. Стой сзади, не мешай.
Она подошла к странному сооружению.
Прямо как в фильмах: где-то там сейчас будут маньяки, или химлаборатория, или секретный вход в подземелье. Софи открыла дверь. Без пафоса, просто.
Вошла первой, сделала пару шагов вперёд — и включила свет.
Я захлопнул дверь за собой. Тихо. Даже слишком.
Свет над головой мягкий, белый. Ламинат — ровный, новый, как будто только что постелили. На столешнице ни пылинки. Склянки, бутылочки, мерные цилиндры — в линию, с фанатичной точностью. Стеллаж с реагентами подписан. Чистота такая, будто она реально тут живёт. Дышит этим. У другой стены два кресла-мешка и маленький журнальный столик, на котором лежал закрытый ноутбук. В глаза бросилась куртка, которая аккуратно висела на крючке на стене, и ещё одна рядом. Моя куртка и Тёмы, которую дал им тот парнишка, когда они полуголые с подружкой шли по универу. Она не знала, что это моя куртка. Софи сделала пару шагов вперёд и повернулась ко мне. Спокойно, как будто мы в кафе, а не в каком-то не пойми чём. Посмотрела на меня, будто бы ждала. А затем улыбнулась.
— Тут я и сотворила свою бомбочку-вонючку, которой расхреначила салон твоей машины, — с усмешкой выругалась она, как будто рассказывала анекдот.
Я посмотрел на неё. На эти склянки, на мою куртку, на её лицо.