— А от чего ключи-то? — добавил Саня, вытягивая шею.
Тема нажал на кнопку — где-то в соседнем ряду в ответ мигнули фары. Глухой щелчок сигнализации, и всё стало ясно.
— Гелик? — удивлённо протянул Саня, отпивая из бутылки. — Прокатимся?
Я перевёл взгляд на Артёма, тот снова нажал кнопку — фары чёрного гелика мигнули.
— Прошу прощения, — раздался её голос. Чистый, отчётливый. Даже с какой-то странной вежливостью — чужой, почти книжной. — Я очень спешу. Могли бы вы вернуть ключи?
Она сделала шаг ближе. Артём — назад. Потом ещё. Получилось, что мы почти окружили её.
«Зачем ты сюда пошла одна?» — подумал я, наблюдая, как она стоит в центре, вытянувшись во весь рост, будто вытягивает остатки достоинства.
— Даже не знаю, — протянул Артём, прищурившись. — За такое геройство нужна… благодарность.
Я маякнул Теме, чтобы тот дал мне ключи, когда Саня посмотрел на него. Он был непредсказуемым типом, и я не был уверен, что он отпустит девчонку. Я всё это время молча курил, опираясь на капот, не вмешивался. Но урок за отсутствие чувства самосохранения ей всё же нужно было устроить. Я глядел на неё и будто ждал, когда она сломается.
Она посмотрела прямо мне в глаза.
— В наше время героям одних слов мало, — сказала она, и голос её не дрогнул.
— Давай так, — сказал Саня, приближаясь к ней, — один поцелуй, и ты уходишь.
Говорил с нажимом. А я смотрел на неё и понимал, что она не уйдёт, пока не получит свои ключи. Она всё ещё не двигалась. Только глаза — как ледяные брызги. Больно прямые.
— Как тебя зовут-то, а? Подарочек? — спросил Игорь.
Музыка из машины звучала на фоне как саундтрек к какому-то убогому фильму.
«Беги, дорогая, беги… Беги ради папы и мамы…»
Только бежать ей было некуда.
— Эй! Ты что, язык проглотила? — подался вперёд Саня.
Я видел, как она вздрогнула, когда он коснулся её плеча.
— Как зовут тебя? — повторил Тема.
— Софи… я, — выдохнула она. Будто бы споткнулась на последней букве собственного имени. Или решила не произносить её вслух.
В ней всё было «не отсюда».
Произношение — чистое, но с оттенком, которого не спутаешь. Поза — будто с обложки журнала, но с застывшим страхом где-то под кожей. Ровная осанка, сдержанный взгляд, будто наученный годами закрытых дверей и чужих взглядов.
— А фамилия у тебя имеется, Софи… я? — усмехнулся Игорь, лениво перебирая слова. — Машинка-то не из дешёвых.
— Симонова, — сказала она с паузой, отчётливо. Слишком отчётливо.
Скорее всего — врёт. Но уверенно. Даже красиво.
— Ну так что? Не передумала? — спросил он, чуть склонив голову набок. Словно интерес ради формы, а не сути.
Я достал сигареты. Спокойно, не спеша. Щёлкнул зажигалкой. Она медленно повернулась к нему и... улыбнулась. Но в этой улыбке было фальшивым всё. Она стояла, будто перед судьёй. Никаких дрожащих губ, никаких слёз — только взгляд. Прямой, даже дерзкий в каком-то смысле.
Платье чуть колыхалось от ночного воздуха, каблуки приросли к асфальту. Она держалась. Из последних сил — но держалась. И за это… я почти её уважал. Нет, точно не мой тип. Слишком правильная, как будто её отлили по образцу. Из тех, чьи прадеды были профессорами, а прабабушки — на балах в Персоне.
Аристократка.
С чистыми руками и чужой для этого двора спиной.
Но всё равно… интересно.
— Хорошо. Поцелую.
— Вот это поворот, — хмыкнул блондин. — Ну давай.
И она пошла, но не к Сане, а ко мне.
— Ты. У тебя ключи. Значит, ты решаешь, — она говорила тихо, не демонстративно, как будто только мне. Наверное, поняла, с кем здесь лучше дружить. — Поцелую тебя. Но только тебя.
— Что? Я сказал... — Саня сделал попытку вмешаться, но девушка просто обрубила, прервала, и не смотря на него, глядела только на меня.
— Ты сказал "поцелуй — и свободна". Не уточнил — кого, — уголки её губ слегка дрогнули.
И честно говоря, даже мне понравился этот трюк. Я кинул сигарету на землю и посмотрел на неё, сначала на глаза, затем на губы, подумал, почему нет.
— Умная, — прошептал я.
Это был правильный выбор, и кажется, она это знала. Девушка приблизилась ко мне, почти коснулась губами. Формально, сухо — как будто расписывается в ведомости.
Я уже собирался отстраниться. Холодно усмехнуться. Сказать ей что-то ядовитое.
Но...
Что-то внутри дёрнуло.
Рефлекс? Инстинкт? Или просто злое любопытство.
Слишком правильная. Слишком умная. Слишком уверенная для той, кто стоит ночью в одиночку перед четырьмя незнакомцами. Может, я просто захотел проверить — где у неё кончается эта уверенность. Может, захотел, чтобы она перестала вести себя так, будто держит всё под контролем. Моя рука скользнула к её талии. Вторая — к щеке. Мягкая кожа, холодная. Пахнет... не духами даже, а какой-то свежестью. Воздух после ливня. Бумага. Светлое дерево. Никакой клубной пудры, никакой сладости.