Чёрт с ним, запахом.
Вчерашний поцелуй всё ещё жил где-то в районе солнечного сплетения. И бешено раздражал. Тишина давила, но никто из нас не собирался её нарушать. Я поглядывал на неё, а она смотрела исключительно на дорогу. Когда она остановила машину на парковке у клуба, я сказал:
— На сегодня всё, ты мне больше не нужна. Завтра утром — как обычно! — сказал я.
Она молчала, а я не стал пытаться говорить что-то ещё. Взял свою сумку и ушёл.
В клубе тренер уже ждал меня.
— Вчера и сегодня проходили бои. По твоей категории шестнадцать участников, значит, на следующий этап пройдут восемь человек, — объяснял он, когда мы пошли в раздевалку.
— Сегодня ты дерёшься третьим. Примерно в четыре по времени, — продолжал тренер.
Я кивнул.
— Первые два боя уже идут. У тебя есть время на разминку и настрой.
Я кивнул снова. Слова не нужны. Всё уже сказано. В раздевалке стояло густое, плотное молчание. Кто-то тянул бинты, кто-то молился про себя. Один парень — рыжий, с отбитыми костяшками — смотрел в зеркало, как на врага. Видел только себя.
Я сел. Достал перчатки. Положил рядом.
Медленно разматывал эластичные бинты. В голове — глухо, ровно, если не брать во вниманиее её. Ту что кажется заполонила все мои мысли. Рядом прошёл второй номер — парень с татуировкой змеи на шее. Повернулся, посмотрел на меня. Я встретил взгляд. Не отводил.
Он моргнул первым.
— Через двадцать минут на разогрев, — крикнул кто-то от двери.
— Принял, — отозвался я и начал бинтовать кисть.
Тренер снова появился.
— Не лезь в эмоции. Не ищи красивого боя. Просто вынеси. Быстро. По счёту или по болевому — плевать.
Я кивнул.
**************
Софи
Я приехала к двум. Чуть раньше. Просто... чтобы не торопиться. Или чтобы дать себе время.
Он вышел быстро. Сел. Забил адрес.
— Поехали.
Его голос был холодным, как дно чашки, в которой давно остыл чай. Я не ответила. Просто поехала. Руки на руле казались чужими. Я чувствовала, как нарастает жара — снаружи и внутри. Воздух был тяжёлый, с привкусом железа. Он пах мускусом и чем-то ещё.
Он молчал. Я — тоже.
Молчание звенело между нами, как проволока. Я почти слышала, как она натягивается.
Вчерашний поцелуй жил. Пульсировал, напоминал, жёг. И всё же...
Я не сказала ни слова. Не посмотрела. Не спросила.
А что я должна была сказать? «Давай поговорим о том, что ты вчера сделал?» Или «Давай поговорим о том, что я в тебя влюбилась?» Нет, я отказываюсь влюбляться в этого придурка.
Мы доехали. Он вышел.
— На сегодня всё. Ты мне больше не нужна. Завтра утром — как обычно.
Просто так. Без взгляда. Без благодарности. Без следа.
Я осталась в машине.
Он ушёл, а я сидела и смотрела вперёд.
Пальцы всё ещё сжимали руль.
На губах — привкус чего-то горького.
Я была точно уверена: всё правильно. Лучше забыть и жить дальше. Сделать вид, что ничего не было. Лучше меня прятать свои чувства не умеет никто. С этим справлюсь.
Уже собиралась уехать, когда кто-то постучал в окно со стороны пассажирского сиденья. Я повернулась — Милла. Стояла улыбаясь и звала меня жестом.
— Привет, — сказала я, обходя машину. — Ты чего тут?
— Пришла поболеть за брата. Ты не пойдёшь? — спросила она, как будто это само собой разумеющееся.
— Поболеть? — я нахмурилась.
— У него здесь бой. Бокс. Начнётся скоро, — сказала она.
Бой. Бокс.
Долматов — боксёр? Интересно.
— Я собираюсь заходить. Если хочешь — пойдём со мной, — предложила Милла.
— А его сильно побьют? — я задумалась. — Мысль, знаешь, даже очень соблазнительная.
Милла рассмеялась.
— Он, конечно, невыносимый. Но он мой брат, так что... эй!
Я закатила глаза, но ничего не ответила. Просто пошла за ней. Внутри пахло спортзалом: резиной, потом и чем-то приторно-сладким — энергетиками, наверное. Странно, в обычное время это ночной клуб. Мы прошли ближе к рингу, к столику во втором ряду. Я заметила Артёма — он уже сидел там.
Увидев меня, он вскинул брови и выдал ровно ту же физиономию, как тогда, в ресторане.
— Опять ты, да? — сказал придурок номер один, но всё равно улыбнулся.
— Не бойся, не по твою душу пришла, — ответила я.
Милла хихикнула и уселась рядом с ним.
— Ты с ним говорил? — спросила девушка.
— Нет, — Артём вздохнул.
Тогда Милла посмотрела на меня.
— А тебе Демид что-нибудь сказал?
— Сегодня нет, мы с ним не говорили, — ответила я.