Она рассказывала про свою учёбу в Имперском колледже Лондона. Про лаборатории, исследования, профессорский состав, научную программу. Слушать её было приятно. Это возвращало меня туда, в ту реальность, которую я отложила на год.
Позже устроилась на своём мешке, укрывшись пледом, и включила фильм на ноутбуке. Санта улеглась рядом. Делала вид, что тоже смотрит, будто бы понимала, что происходит на экране.
Я уснула.
Проснулась от того, что она облизывала мне щёку.
Было четыре утра. Вставать через час — к семи я должна быть у Демида.
Я тихо собрала вещи, приоткрыла окно — пусть проветрится — и вышла.
По пути вручила Санту, Никите. Сегодня выгуливать её у меня не было сил.
В комнате упала на кровать и даже не заметила, как пролетело время.
Я ехала к нему, и с каждым километром всё яснее понимала: то, что произошло за последние два дня, нельзя больше игнорировать. Нельзя списать на импульс, на момент, на нервы. Это было слишком личным, слишком обнажённым, чтобы назвать ошибкой, — и слишком болезненным, чтобы повторить.
Я дала слабину. Осознанно. Ведь знала, чем это обернётся, и всё равно пошла на это. Хотела понять, что чувствую. Получилось. Теперь я знала. Но стало ли от этого легче? Нет. Только хуже. Потому что в этой истории больше не было простых ролей. Я не могла быть равнодушной. Он — мог быть кем пожелает.
Но убежать не получится. Компромат по-прежнему был у него. И как бы я ни злилась, как бы ни обижалась — я была в игре. И правила по-прежнему диктовал он.
Припарковалась у его дома, на том же месте, что и в прошлый раз. Заглушила двигатель, осталась сидеть, глядя вперёд. Всё было как прежде — фасад, ворота, тишина. Но только снаружи. Внутри — всё уже было по-другому.
Я знала, чего не хочу.
Не хочу больше подыгрывать. Не хочу втягиваться в чужие игры. Не хочу поцелуев, за которыми ничего нет. Не хочу быть той, кто случайно влез в чью-то историю, как лишний персонаж.
Потому что больно — мне.
Не ему.
Он вышел из дома, без спешки, без сумки — только с одной тетрадью в руке.
Бросил короткий взгляд на машину, будто проверял: точно ли я приехала.
Открыл дверь, сел рядом, тяжело выдохнул, как будто этот день начался слишком рано.
— Привет, — сказал он просто.
— Привет, — максимально спокойно ответила ему.
Он выглядел слегка помятым. Странно.
Машина тронулась с места. Демид устроился на пассажирском сиденье и всю дорогу до кофейни смотрел в окно.
Утро и сонные мы — лучшее наше состояние. Когда никто не спорит.
Я остановилась, он вышел. Вернулся минут через десять, протянув мне стакан кофе.
— Спасибо, — поблагодарила я.
— Угум, — пробурчал он.
В этот раз он купил мне латте. Я сделала глоток. Не моё. Я краем глаза заметила, что он смотрит на меня.
— Что? — спросила я, повернувшись к нему.
Он чуть покачал головой.
— Ничего.
Когда мы подъехали к университету, я уже направлялась на его парковочное место.
— Можешь не парковаться. Я забираю твою машину.
— В смысле? — я резко повернулась.
— Ты забыла? Я вчера говорил: у меня сегодня приём, рентген.
— И теперь я должна отдать тебе свою машину?
— Ну, можешь не отдавать. И прогулять пары, пока будешь катать меня по больницам.
— Неа. Машину не дам, пары не прогуляю.
— Софи, — он посмотрел на меня почти уговаривающе. — Мне, правда, нужна машина.
— Возьми у сестры, — бросила я. — Ты что-нибудь натворишь, а мне потом разгребать.
Он усмехнулся.
— В следующий раз сниму на видео, как ты паркуешься, и покажу твоему отцу. Чтобы у тебя вообще машину забрали. Пока не научишься.
Я вдохнула, стараясь сохранить спокойствие.
— Демид, а как же страховка? Что если кто-нибудь остановит?
Он ухмыльнулся, лениво откинувшись на сиденье.
— Как часто тебя тормозили за последние полгода?
— Ни разу, — призналась я.
Его лицо в ответ буквально кричало: «Ну, не тупи».
Я закатила глаза — тихо, но выразительно. Повисла пауза. Открыла дверь и вышла из машины он пошел за мной. Мы встретились прямо перед капотом.
— Если кто-нибудь остановит, я всё решу, — сказал он спокойно.
Я вздохнула и, не глядя на него, протянула ключи.
— Ладно.
Его пальцы скользнули по моей ладони. Слишком медленно, чтобы это можно было списать на случайность.
Но я ничего не сказала. И он тоже.
Я подтянула свой рюкзак и, не оглядываясь, пошла на пары.
Позади, с лёгким скрипом, открылась водительская дверь — он пересел за руль.
Утро тянулось медленно. Сидела на лекции, делала вид, что слушаю, но мысли то и дело возвращались к утру. К его руке, случайно — или не случайно — задержавшейся на моей ладони. К его взгляду в окно, к этой молчаливой тишине между нами. Не напряжённой, нет. Скорее странной. Как будто что-то зависло в воздухе и никак не хотело падать.