ГРОХОТ. Оглушительный, чудовищный, разрывающий тишину и барабанные перепонки. Стол дрогнул. Лампа запрыгала, бросив безумные тени на стены. Что-то теплое и липкое брызнуло на лица Константина и Сергея. На столе, там, где секунду назад сидел Игорь, осталась лишь кровавая лужица, медленно растекающаяся по дубу, и кусочки чего-то белого и алого. Его тело откинулось на спинку стула, голова – страшная, неполная маска – запрокинулась. Глаза, еще секунду назад лихорадочно блестевшие, смотрели в потолок подвала пустым, удивленным взглядом.
Тишина наступила абсолютная, тяжелая, как свинец. Даже дыхание замерло. Константин застонал, низко, по-звериному. Сергей вытер ладонью щеку, смотря на красный след. Его лицо было каменным. Их осталось трое. Вернее, двое и она. Анна. Ее не сразу замечали в полумраке. Невысокая, скромно одетая, с темными волосами, собранными в тугой пучок. Лицо – бледное полотно, на котором страх боролся с ледяной сосредоточенностью. Глаза, огромные и темные, смотрели на наган, лежащий теперь перед ней, как на гигантского паука. Руки ее не дрожали. Они были сжаты в кулаки на коленях.
Она медленно протянула руку. Ее пальцы, тонкие и удивительно нежные, коснулись холодной, заляпанной кровью стали. Она подняла наган. Вес был чужой, враждебный. Она приставила дуло к левому виску, глубоко вдохнула и крутанула барабан. Звук был громче, чем у других. Тьма поглотила ее, но не страх. Ощущение было иным – как падение в бездонный колодец. Маленькая девочка в платьице с рюшами танцует перед зеркалом. Мама хлопает в ладоши.
- Моя принцесса!
Потом – больница. Запах антисептика и смерти. Мама бледная, как простыня.
- Будь сильной, Анечка.
Похороны. Черное платье, слишком большое для нее. Отец. Сначала – слезы. Потом – водка. Запах перегара и злобы.
- Ты вся в нее!
Первый удар. Потом привычка. Побеги. Улица. Холод. Голод. Женщина в яркой кофте.
- Пойдем, детка, согреешься.
Теплая комната. Другие девочки. Пустые глаза. Первый «гость». Боль. Унижение. Деньги, которые забирает Хозяйка. Потом – навык. Пустота внутри, как выжженное поле. Умение улыбаться, когда хочется выть. Накопленные купюры, спрятанные за облупившейся плиткой в ванной. Мечта – уехать. Далеко. Начать с нуля. Купить домик у моря. Молчать. Никогда больше не касаться мужчины. Предательство. Хозяйка нашла тайник. Избиение.
- Ты мне должна за все годы, шлюха!
Угрозы выдать в милицию, поставить на учет. Этот стол – единственный выход. Выиграть или умереть. Смерть не страшна. Страшно – вернуться туда. В этот ад. Пусть крутится барабан… Щелчок.
Анна открыла глаза. Она была жива. Она медленно опустила наган. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула. Только в глубине темных глаз мелькнуло что-то – облегчение? Разочарование? Она беззвучно поставила оружие перед Константином. Его очередь. Цикл повторился.
Щелчок. Константин снова видел отца в шинели и кровь на своих руках. Еще Щелчок, и Сергей снова услышал презрительный смех жены и голос дочери. Щелчок - Анна снова почувствовала боль и холод улицы. Передача. Щелчок. Передача. Очередь Сергея. Он взял наган. Его лицо, прежде каменное, начало покрываться мелкой дрожью. Капли пота выступили на лбу. Он приставил дуло. Крутанул. Дочь. Ее лицо в экране ноутбука во время редкого звонка.