Он едва не уронил чашку с остатками молока, но умудрился поставить ее на стол. Второй рукой стиснул пирог, испугавшись за белую скатерть – пальцы не слушались, так и норовя разжаться. Стас выпрямился – и едва не упал со стула. Растерянно посмотрел на травницу – та взирала на него с доброй улыбкой, но морщинки больше не разбегались от глаз, да и улыбка показалась какой-то напряженной. А взгляд – выжидающим. Что за…
Дверь позади распахнулась, грохнув о стену! Стас приподнялся и с трудом повернул тяжелую голову, сонно удивляясь – кого могло принести с таким шумом? Внучку, что ли? Внучку… Жучку… Смешно… О, точно, кош-ш-ку! В домик влетел кот! Огромный, белый, со вздыбленной шерстью!
Он проскочил мимо и оскалился не хуже тигра, желтые глазища горели парой фонарей! Тот самый кот… Или не-е-ет…
Ох, как же спать-то хочется!
Упав на стул, Стас все-таки зацепил рукавом чашку, и молоко плеснуло, заливая скатерть. Белое на белом, оно вдруг показалось непонятной жидкостью в радужных, словно бензиновых, разводах. Стас вяло удивился, потянул носом, но бензином не пахло, а вот яблоки с корицей словно ударили в ноздри, но в сладком пряном аромате повеяло гнилью.
Тетушка Мария вскочила с лавки, оскалилась жутко и неправдоподобно – рот растянулся по-лягушачьи… нет, по-змеиному! Верхняя и нижняя челюсти широко разошлись, блеснули слишком крупные и острые зубы. Стас моргнул – травница пошла крупной рябью и приняла прежний вид. И тут же кинулась к коту, вытянув руки и растопырив пальцы – длинные и скрюченные, будто коряги. Показалось, что каждый палец заканчивается черным острым когтем.
Эти когти должны были вонзиться в морду кота, но тот увернулся и с диким утробным воем прыгнул на стол. Стас выронил пирог, попытался заслониться хотя бы рукой, но тело совершенно перестало слушаться. Однако жуткий белый зверь не напал – только сбросил пирог на пол и завыл – Стас мог бы поклясться, что слышит ярость и разочарование. Развернулся хвостом, выгнулся и прижал уши, окончательно превратившись в белый меховой шар, замер между ним и травницей…
А потом стало темно и тихо.
* * *Крупный серый жеребец, купленный вместо гнедого, недавно порванного волколаком, шел ровно и послушно. Гнедого было жаль, он принял на себя бросок твари и ценой своей жизни выиграл хозяину пару драгоценных мгновений. Видо вообще слишком сильно привязывался к лошадям – при его службе черта неудобная и неприятная. Лошади в конюшнях капитула менялись часто и совсем не по возрасту.
– Скажите, Курт, вам тоже кажется, что я ищу в темной комнате черную кошку, которой там нет? – спросил Видо, когда они выехали за городскую стену, и полдюжины рейтаров – дежурный отряд – растянулись в короткую колонну попарно, а их капитан привычно пустил коня рядом с Видо.
– Вам виднее, герр патермейстер. – Наедине Курт фон Гейзель, орденский кирх-капитан и третье должностное лицо капитула, мог себе позволить некоторую фамильярность, однако на людях свято соблюдал субординацию. – Но даже если так, что в этом плохого? Искать кошек – это ваша прямая обязанность, верно? – Видо слегка улыбнулся, показывая, что оценил шутку, и капитан продолжил: – За теткой Марией дурного не числится, но ведьма есть ведьма. Поди угадай, что и когда ей в голову стукнет?
– Мария – травница, – поправил Видо. – Ведьма она такая слабая, что еще немного – и даже под орденский эдикт не подпала бы. Больной зуб заговорить или там порез, ребенка полечить от испуга и колик… Ну, еще воду почуять, чтобы новый колодец выкопать… Крестьянам хватает, и ей самой так спокойнее – к слабосилкам Та Сторона куда меньше тянется. Сам не верю, что все эти странности с ней связаны, но другого объяснения пока нет.
– Может, пришлая забрела? – предположил опытный капитан, гонявший тварей, когда Видо еще был послушником в орденской семинарии. – Затаилась да пакостит по округе? Матерый зверь возле норы не охотится, вот и эта побоялась, а вышло наоборот?
– Может, – неуверенно согласился Видо. – Правда, я бы должен почувствовать… Но если ведьма или ведьмак сильные, то могли от меня спрятаться. А мог и новый кто-то появиться, не издалека, а местный. Сила проснулась, Та Сторона прислала фамильяра с договором, а молодые ведьмы – жадные и глупые. Начала охотиться, хлебнула крови, опьянела. И чем дальше заходит – тем больше хочется. Фамильяры таких дур не берегут, быстро разменивают, чтобы самим по иерархии подняться. И сидит у нас где-нибудь в норе будущая кровососка и людоедка, копит силу и заслуги перед Той Стороной.