Стас моргнул. Дом не исчез. Коза тоже.
Она подняла морду от цветочков, окинула взглядом Стаса и замекала снова, причем с явной издевкой. Дожил, мало ему было филина, теперь козы насмехаются!
– Ах ты зараза! – раздался возмущенный вскрик, и откуда-то из-за дома выбежала женщина лет пятидесяти с небольшим.
Невысокая, полноватая, в длинном темном платье с закатанными по локоть рукавами, волосы убраны под белую косынку – соседка Маринкиной бабушки так же одевалась. И на козу похоже ругалась, ну, разве что забористей.
У Стаса разом задрожали ноги, да так, что он едва не сел прямо на траву. Голова закружилась, но почти сразу дурнота прошла, а взамен накатило блаженное облегчение.
Он вышел! Вышел из этого проклятого леса к людям!
И как бы сложно ни оказалось среди местных жителей, во всяком случае, они тут есть! Самые обычные люди, привычно выглядящие и одетые. Вдобавок – он понимает язык!
Только сейчас он понял, как на самом деле боялся никого не найти. А тут еще отсутствие языкового барьера – просто праздник какой-то! Стас попытался сообразить, на каком языке козу назвали заразой, неужели по-русски? Память подсказывала, что на самом деле слово должно звучать как-то иначе… Значит ли это, что вместе с непрошеным билетом в чужой мир ему досталось умение говорить и понимать?! Надо проверить как можно быстрее!
– Извините! – окликнул он женщину, и та, оставив в покое козу, повернулась к Стасу и прищурилась, прикрыв лицо ладонью от солнца:
– Ты откуда это, сынок? Дорога в другой стороне… В лесу, что ли, заблудился?
– Заблудился, – поспешно подтвердил Стас. – Совсем! Вы не подскажете, где тут поблизости…
Он замялся, пытаясь решить, что именно может быть поблизости. Город? Деревня? Коза и дом ясности не вносили, Маринка рассказывала, что у них в Волгограде козы даже в городе пасутся. На окраине, но все же…
А еще стало совершенно ясно, что язык, на котором они сейчас объясняются, не русский. Но при этом странно знакомый, будто Стас уже слышал эти резкие, отрывистые и словно лающие звуки. Придыхание знакомое, опять же… Восприятие путалось, он одновременно помнил, как говорить по-русски, и знал, что если хочет, чтоб его понимали, нужно говорить иначе, как будто соскользнув на другой уровень восприятия.
– Деревня-то? Да часа два до нашего Флюхенберга, если пешком, – охотно ответила женщина, и Стас опять понял каждое слово, даже интонацию уловил, доброжелательную и мягкую. – Ты, сынок, не местный? Устал, небось? Хочешь, молочка тебе налью?
Молочка! Желудок сжался и громко забурчал.
– И пирог есть яблочный, вот только-только из печи, – добавила женщина, поглядев на Стаса так сочувственно, что ему стало ужасно себя жалко. – Ты заходи, сынок. Покушай, молочка выпей. Передохни, если хочешь, а там я тебе дорогу покажу. Или вот что – к полудню из деревни ко мне как раз внучка придет. Она тебя и выведет, чтоб не заблудился.
– Спасибо! – выдохнул Стас, удивляясь, что хозяйку домика нисколько не пугает его странный вид и то, что он вышел из леса. Может, здесь благополучные и достаточно цивилизованные места? Раз уж незнакомца так запросто приглашают в дом и сынком зовут? – А… простите, как вас зовут?
– Марией меня кличут, – улыбнулась женщина так светло, что у Стаса потеплело на сердце. – Тетушка Мария из Флюхенберга, травница местная.
Подхватив веревку, она потащила козу от клумбы, на ходу бросив:
– Погоди немного, вот сейчас привяжу эту непоседу и покажу тебе, где умыться.
Кивнув, Стас пошел к дому, только сейчас почувствовав, до чего устал. Ноги гудят, потное тело чешется и ноет, он бы сейчас не то что умыться – целиком бы в воду залез по самые ноздри, как бегемот! Ванну бы… с морской солью и лавандовым маслом… И валяться в ней час, не меньше, подливая горячую воду и слушая какой-нибудь уютный подкаст или просто аудиокнигу… Нет, в ванне он бы сейчас просто заснул!
– А вот и я! – Мария из Флюхенберга – странное какое название! – спешила к нему, уже избавившись от козы. – Сейчас-сейчас…
Оглянувшись через плечо и махнув рукой, она провела его за дом и указала на ведро, собранное из тонких дощечек с парой железных обручей. Ведро стояло на пеньке и было полно воды. Чистейшей прозрачной воды, наклонившись над которой Стас увидел свое отражение почти как в зеркале. Ну и рожа! Волосы растрепались, физиономия помятая… «А посудина-то деревянная – тревожно кольнуло его. – Пластиковые ведра, значит, здесь не в ходу? И железные тоже?» Да и ковшик с длинной ручкой тоже вырезан из светлого дерева…