С гулким утробным рычанием Дарклан сжал кулаки до побелевших костяшек. А через мгновение ураганом подлетел ко мне и впечатал в стену.
От его тела шел нестерпимый жар. Но не тот, от которого вспыхивало желание и подкашивались ноги. Это был опасный и колючий жар, будто из самой преисподней. И он напоминал мне ужас тех дней, когда я боролась за жизнь.
Уперлась в его грудь ладонями, но не смогла отстранить Дарклана и на миллиметр. И вряд ли смогла бы, даже в том случае, если бы он не сопротивлялся.
– Ты переходишь все границы, Эли, – грубые пальцы коснулись щеки, очертили скулы, а затем до боли сжали мои щеки. – Своими речами ты ничего не изменишь, дорогая. Разве что выведешь меня из себя окончательно. И, поверь, тебе самой не понравится, если я сорвусь.
Последнее он гулко выдохнул и впился в мои губы с болезненным поцелуем. Я не ощутила ничего, кроме отвращения и металлического привкуса крови, проступившей на его губах после моего укуса.
Я рисковала спровоцировать мужа еще сильнее, но отчаянно хотела прекратить его посягательства.
И я спровоцировала. Но совсем не на то, чего ожидала.
Вместо того, чтобы отпустить меня, или хотя бы вновь вцепиться в мое лицо, как в игрушечное, Дарклан с напористой жаждой углубил поцелуй и остро впился пальцами в мои бедра. А затем с треском разорвал несчастную юбку.
Сердце ухнуло в пятки, а руки задрожали. Я физически не могла противостоять ему, выскользнуть из стальной хватки. А мои попытки причинить Дарклану боль отчего-то только его заводили.
Я не знала этого человека, будто все прежнее время он притворялся кем-то другим, а теперь открыто демонстрировал животную суть.
Спас меня лишь внезапный и весьма настойчивый стук в дверь.
– Войди, – рявкнул Дарклан, с раздражением отстранившись от меня.
В ту же секунду я метнулась к двери, прикрывая нагие бедра разорванной юбкой.
– Фир Дарклан, – в проеме появилась служанка, которую я едва не сбила с ног. – Фира Альена хочет…
– Подожди, – Дарклан прервал ее речь и успел схватить меня за руку за секунду до того, как я унесла ноги. – Запомни все, что я сказал тебе, Элиза. А теперь иди и очень хорошо подумай над своим поведением.
Последний раз я такое слышала в школе, да и то не в свой адрес.
Но подумать стоило. Например, о том, где были мои глаза и мой разум, когда я решила, что Дарклан чудесный мужчина и станет прекрасным мужем.
Я обняла себя за плечи, содрогнувшись всем телом, и унеслась прочь по коридору.
Нынешний Дарклан мне был неприятен и вызывал ужас.
Он тыкал меня лицом в то, что прежде преподносилось как знаки внимания, любви и заботы. А обращался теперь со мной, как с куском мяса.
Но я была не намерена терпеть подобное до конца своих дней. Только теперь мне явно требовалось что-то более существенное, чем простой разговор и попытка воззвать мужа к чести и справедливости.
Глава 4. Прежний выбор
Хотелось рыдать от отчаяния, которым пропитались даже стены. Вот только слез не было. Как и сна.
Уже занимался рассвет, а привкус крови после поцелуя Дарклана до сих пор ощущался на языке. Он был напоминанием того, что все произошло по-настоящему, и отбирал напрасные надежды на лучшее.
Мне стоило думать о том, как выкручиваться из сложившейся ситуации, а не просто прокручивать ее в голове снова и снова. Но получалось лишь последнее.
Не каждый день тебя предает человек, которого любила и с кем связала свою жизнь. Не каждый день отец твоего ребенка окунает тебя лицом в грязь, а следом наступает на спину, заставляя прогнуться под давлением. Не каждый день слова о любви сменяются на унижения.
А если такое все же случается, то принять это непросто.
Грудь ломилась под тяжестью свалившегося на нее груза, а сердце стонало и несчастно билось в тесной клетке.
Слишком болезненно давалось предательство мужа, чтобы с легкостью отринуть эмоции и с холодной головой перейти к действиям. Или хотя бы к размышлениям об этих действиях.
Я должна была прочувствовать весь ужас случившегося, позволить ему истерзать мою душу до кровавых ран, от которых остаются неизгладимые шрамы. Чтобы затем отпустить и больше никогда к этому не возвращаться.
Страхи лечатся шоковой терапией. Вероятно, и от любви можно было избавиться по такому же принципу.
Хотя теперь я с трудом могла понять, что испытываю к Дарклану, и можно ли вообще назвать это любовью. Что-то я определенно испытывала, но, увы, не ненависть. До этого чувства нужно было дорасти.
От любви до ненависти ровно один шаг. Но никто и никогда не говорил, какого размера он должен быть. И, по всей вероятности, Дарклану не хватило каких-то жалких миллиметров для того, чтобы столкнуть меня в пропасть абсолютной ненависти к нему.