Обречь себя на вечную жизнь в унижении и нелюбви взамен на крышу над головой и материальные блага?
Сухой расчет подталкивал меня именно к этому.
Глупость ли или закалка жизненными трудностями, но я отказывалась жить по расчету. Это ведь и не жизнь вовсе, а прозябание − бесцельное и безрадостное существование без малейшей надежды на счастье.
Внезапно внизу живота болезненно потянуло. Я стиснула зубы и рефлекторно прижала ладонь к животу, будто это могло унять боль.
Внутри все задрожало от мысли, что с моим ребенком что-то не так.
Мой будущий малыш… Он был тем единственным, что не позволяло мне упасть духом. В этот ужасный период он был единственным светлым лучиком, целью и смыслом.
Для Дарклана же, вероятно, наш ребенок был единственной причиной, по которой я до сих пор не лежала в какой-нибудь яме.
− Вечером к тебе приедет лекарь, − нарушил молчание Дарклан.
Я медленно перевела на мужа вопросительный взгляд.
Неужели он что-то заметил? Понял, что мне нехорошо, и забеспокоился?
Хотя нет, это вряд ли. Не мог Дарклан быть столь проницательным. Да и беспокойством от него совсем не веяло. Если бы его волновало благополучие нашего ребенка, то он не подверг бы меня такому издевательству.
Однако визит лекаря был и вправду кстати. Нужно было проверить, все ли в порядке с ребенком, или мои страхи оправданы, и есть повод для беспокойства.
Повод, конечно же, был.
Последние два дня оказались квинтэссенцией ужаса и стресса, и это могло навредить малышу.
Чувство вины разлилось горечью во рту.
Я не должна была позволять себе так нервничать. Но справиться с обрушившимся на меня кошмаром было слишком трудно, чтобы сохранять спокойствие. Но теперь, когда все прочие страхи померкли за страхом потерять ребенка, я ощутила острую необходимость взять себя в руки и ни в коем случае не поддаваться чувствам, заковать их в броню беспристрастия.
– И зачем лекарь, позволь узнать? – я все же решила прощупать почву и поинтересоваться ходом мыслей моего благоверного.
Неспроста он решил позвать лекаря, ведь он посещал меня всего неделю назад.
– Хочу знать, что с ребенком, – ответил он жестко. – Что тебе не нравится, не пойму? Ищешь лишний повод для истерики?
На последних словах он зло усмехнулся.
– Я всего лишь спросила, для чего этот внеплановый осмотр, – сухо ответила ему и снова отвернулась к окну. – И поводов я не ищу. Ты сам их даешь.
Истерики я, конечно, не устраивала, но спорить не стала – не было смысла, а нервы стоило беречь. Все равно для Дарклана мое непринятие новых жизненных обстоятельств было ничем иным, как истерики капризной особы, коей я совершенно не являлась.
– Не думал, что в тебе сидит столь неблагодарная и эгоистичная натура, – произнес муж с упреком. – Я, можно сказать, новую жизнь тебе подарил, в которой тебе не приходится прятать от всех лицо и с ужасом смотреть на себя в зеркало. Я для тебя сделал все, и вот чем ты мне отплатила. Любая женщина на твоем месте день и ночь благодарила бы Богов за такого мужа, а ты…
– А я оказалась чудовищно неблагодарной и совершенно недостойной такого мужчины, как ты, – продолжила вместо Дарклана, с трудом сдержав улыбку горечи. – И зачем только тебе такая неблагодарная жена?
– Не волнуйся, я найду тебе применение. До поры, до времени, – издевательски протянул он, а я затаила дыхание.
Говоря на словах Дарклана, у меня был ограниченный срок годности. И до скончания жизни держать меня рядом с собой муж не собирался.
Значило ли это что-то хорошее? Имел ли он в виду то, что отпустит меня в какой-то момент? Или же я слишком хорошо думала о Дарклане, тогда как он готовил для меня место в кустах тенероз рядом с моими родителями?
Тошнота усиливалась с каждой минутой поездки. И даже не от нервов, и не от болезненных спазмов внизу живота, которые то наступали, то возвращались вновь. Просто запах мужа стал окончательно невыносимым.
Когда экипаж остановился возле ворот нашего с мужем дома, я незамедлительно бросилась к двери, не дожидаясь, когда выйдет муж и подаст мне руку. Не хотелось больше ни секунды находиться рядом с ним, а уж тем более ощущать его прикосновение.
К счастью, Дарклан даже не стал вырываться вперед и останавливать меня.
– Фира, вы вернулись! Добро пожаловать домой, – с теплой улыбкой в холле меня встретила Илва. Затем бросила взгляд за мое плечо и тут же померкла, вжав голову в плечи. – Доброго вечера, фир Дарклан. Не знала, что вы сегодня будете рано.