− Я прекрасно понимаю, фиры, как вам сейчас нелегко, − вздохнул лекарь. – Но пока мы можем наблюдать только магические изъяны плода. Что же касается жизненно важных функций, то их проверка станет возможной лишь через неделю. И если вы хотите услышать мое мнение…
− Разумеется, − произнесла я слегка дрогнувшим, но уверенным голосом.
Лекарь одобрительно кивнул.
− Тогда я предлагаю немного подождать, а затем провести дополнительные обследования. Хоть и небольшой, но все же есть шанс, что ребенок здоров и имеет лишь магические отклонения. Вариант того, что ваша собственная магия перешла к ребенку, фира Кесслер, кажется мне крайне странным, но похожим на правду.
− Я определенно подожду дополнительных обследований, − выдохнула я и зло взглянула на мужа, чтобы даже не смел высказаться иначе. – Если проблема обнаружится лишь в магии, то я не вижу в этом ничего страшного.
− Что ж, тогда я посещу вас снова через неделю, − кивнул лекарь и направился собирать свой чемодан.
А я, засунув поглубже всю свою злость к мужу, повернулась к нему и спокойно попросила:
− Дарклан, оставь, пожалуйста, меня с фиром Тойсеном на минуту. Мне нужно поговорить с ним об одном деликатном деле.
− Я все еще твой муж, Элиза. И о деликатных проблемах ты можешь говорить при мне, − он хмыкнул, всем видом дав понять, что никуда уходить не намерен.
Совсем не хотелось при нем обсуждать свои проблемы, особенно после состоявшегося осмотра. Но выбора не было − тянуть с таким вопросом было недопустимо.
− Фир Тойсен, − отозвалась я тихо, приблизившись к лекарю. – Последние пару часов меня мучают сильные тянущие боли внизу живота. Не могли бы вы прописать мне какое-то лекарство? Я переживаю за ребенка.
Фир Тойсен посмотрел на меня полным сочувствия и ответил:
− Простите, фира, но в вашем случае это просто недопустимо. Тянущие боли – верный признак того, что тело отвергает плод. И это служит лишним доказательством того, что с ним не все в порядке. Будь все в норме, я бы непременно прописал лекарство, но…
− Пожалуйста, − умоляюще прошептала и коснулась его ладони.
Но лекарь лишь покачал головой:
− Ни в коем случае нельзя укреплять вашу беременность, фира. Плод слабый и может погибнуть в любой момент. А укрепляющие зелья лишь отсрочат выход… неживой плоти, отчего вы сами можете погибнуть. Но вы еще слишком юна, чтобы так рисковать. И я не допущу такого риска.
− Но фир Тойсен…
− Не отчаивайтесь, фира, − лекарь шумно вздохнул, ободряюще похлопав меня по ладони, а затем поставил на тумбу флакон с каким-то зельем. − Если случится непоправимое, да пусть оградят вас от этого Боги, то это поможет снять боль. Но помните: вы непременно сможете родить еще. У вас ведь вся жизнь впереди.
Внутри все застыло, кроме сердца. Оно колотилось отчаянно, но разгоняло лишь панику, а не кровь – руки и ноги в миг стали ледяными.
Обреченно опустившись на постель, я просто окаменела. Пустым взглядом наблюдала, как лекарь уходит в сопровождении моего мужа, а сама внутри умирала.
Несколько долгих мгновений, похожих на вечность, – и я вновь ожила, усилием подсознания скинув морок.
Все было плохо. Но пока еще не критически. А раз так, то я обязана была держать себя в руках и дальше, не поддаваться нервному потрясению.
У меня не было дополнительных средств спасти своего ребенка. Но со своей стороны я могла хотя бы не усугублять ситуацию, сохраняя спокойствие и надежду на то, что все наладится.
Дверь тихонько щелкнула, и на пороге появилась Илва с чашкой в руках:
− Простите, фира. Я не успела принести отвар до визита лекаря.
− Ничего. Давай скорее.
Я жестом поманила Илву, а когда она подошла, обняла горячую чашку ледяными ладонями и жадно выпила не самое вкусное содержимое без остатка.
− Как вы себя чувствуете? И что сказал лекарь? – с беспокойством поинтересовалась экономка.
Но ответить я не успела. В комнату вновь вернулся Дарклан.
− Оставь нас, Илва, − приказал он жестко.
− Сейчас я не хочу говорить. Мне нужно побыть одной, − возразила мужу, не особо надеясь на его согласие.
Но ведь должно было в нем остаться сочувствие. Хоть капля!
Но он не ответил, лишь строго посмотрел на растерянную Илву, и та немедленно удалилась.
− Чего ты хочешь, Дарклан? Добить меня? – голос прозвучал слишком болезненно и сломленно.
− Будь разумна, Элиза. Этот ребенок обречен…
− Хватит, − прошипела в ответ. – Я больше не намерена это слушать. Это мой ребенок, Дарклан. Мой! И если есть хоть малейший шанс его сохранить, то я буду это делать.
− Твой выбор, − равнодушно пожал он плечами. – А я не собираюсь брать на себя ответственность за калеку. Это будет клеймо на всю жизнь, и носить его я не намерен.