Пролог
1907 год Особый отдел Департамента полиции Российской Империи, набережная Фонтанки.
На улице все запорошило снегом, но природе казалось, что этого недостаточно и белые хлопья продолжали сыпаться с небес. Из окна маленького кабинета, заставленного старинными стеллажами до невозможности набитыми толстыми папками, едва проглядывались очертания Михайловского замка. За массивным столом сидел невысокий, но широкоплечий мужчина. Внешность его не была примечательной, разве что небольшая, но аккуратно оформленная бородка и густые черные усы, которые он позволил себе с той самой поры, как ушел полностью в канцелярскую работу, но его зоркий взгляд никуда не исчез, он продолжал быть все таким же пронзительный и искрометный. Да, у этого человека был необычайный взгляд, подмечающий и моментально улавливающий все происходящее вокруг. Профессиональный навык, выработанный и усовершенствованный с годами. Сын простого ярославского крестьянина-торговца, он прошел всю филёрскую1 службу от агента до заведующего наружным наблюдением Департамента полиции, награжденный орденом св. Владимира 4-ой степени. Его «летучий отряд»2, выполнявший самые сложные и ответственные задания, отличался высоким профессионализмом, был лучшим в своем роде и входил в Особый отдел «А», который занимался вопросами политического розыска, наблюдениями за деятельностью политических партий и за революционной пропагандой в войсках, а также организацией заграничной агентуры и многими другими жизненно важными вопросами, отвечающими за спокойствие Империи. Природный ум, хитрость, смекалка, трудоспособность и настойчивость выдвинули его и в скором времени он сделался нарядчиком, инструктором и контролёром. Возглавив в начале всю филёрскую работу Московского охранного отделения, позже был переведен в Санкт-Петербург.
Внимательно изучив очередную папку, он отодвинул ее в сторону и посмотрел в окно на холодный зимний пейзаж, сковавший все столичные постройки. Специально ли было задумано, отдать под охранное отделение именно этот особняк, который фасадом выходил на Михайловский замок, где когда-то был убит император Павел 1? Чтобы каждый Божий день, каждый сотрудник чувствовала ту неимоверную ответственность за жизнь Государя, которая была на него возложена и помнил, что любая его осечка может привести к непоправимым последствиям. И как тут уйдешь вовремя с работы, когда ее непочатый край, не говоря уже о заслуженном покое после многолетней службы на благо Отечества. Он перевел задумчивый взгляд на свой кожаный диван, размышляя над тем, что было бы неплохо вздремнуть хотя бы на полчасика, но в этот момент к нему неожиданно постучались. В кабинет вошел высокий мужчина лет сорока, весьма приятной и благородной наружности со строгим взглядом.
- Сидите, сидите, Евстратий Павлович! - тут же произнес он спокойным голосам и разместился напротив него на том самом вожделенном диване - Я, кстати, так и подумал, что вы все еще здесь в этот час.
- Где ж, вы мне еще прикажите быть, Алексей Тихонович, - ответил мужчина, усмехнувшись, осознав, что возможность вздремнуть представится не скоро, коль к нему пожаловало начальство, сам заведующий Особым отделом. Говор у Евстратия Павловича был спокойный, певучий и немного простоватый. Зато со своими сотрудникам хорошо ладил, умел с ними разговаривать и управляться.
- А я к вам между прочим заглянул по очень важному вопросу, уверен, что только вы сможете мне помочь в нем разобраться.
- Что ж, я весь во внимании.
- Дело в том, что я снова поднял все документы и архивы касательно того странного случая, произошедшего вовремя праздничного богослужения в день Крещения Господня, когда Император присутствовал на торжественном освящении воды. Помните, он со свитой проследовал на «Иордань» к Неве. Водосвятие сопровождалось традиционным артиллерийским салютом из 101 залпа с бастиона Петропавловской, и странным образом в одном из холостых зарядов оказалось несколько патронов с пулями старого образца, которые перелетели Неву, осыпали «Иордань», колонны Зимнего дворца, а несколько так вообще залетели в зал, где в тот момент находились дамы посольства, их моментально абросало стеклами. Надо сказать, что тогда Государь чудом остался жив.
- Помню! Как такое не помнить, этот трагический эпизод произошел за три дня до Кровавого воскресенья, - покачав головой, тихо вымолвил Евстратий Павлович - Выстрел произвела батарея его Императорского Величества, но расследование было приостановлено, посчитав содеянное «несчастным случаем».