Идти дальше у нее уже не было сил и девушка решила заглянуть вовнутрь, дабы погреться и выпить чего-нибудь горяченького. В помещение никого не было, никого кроме грузной дамы в белом головном уборе, напоминающем армейскую пилотку. Она с полным безразличием окинула девушку недобрым взглядом и встала за прилавок. Анна брезгливо оглядела зал: потертый старый пол, частично отбитый кафель на стене, мебель в стиле 80-х годов, но все это перестало иметь хоть какое-либо значение, когда она почувствовала сладкий, ароматный запах теплой выпечки. Словно ее унесло в прошлое, в далекое детство, когда на передвижных деревянных поддонах в магазины завозили свежий, только что испекшийся хлеб и от него веяло этим вкусным, таким родным и домашним ароматом аж с улицы. Как жаль, ведь в Москве и не сыскать больше таких булочных. Девушка подошла к продавщице, обратив внимание на ее массивные золотые кольца на руках, которые подчеркивали бесформенную толстую ладонь. Женщина недовольно посмотрела на Анну, словно та оторвала ее от какого-то важного дела и теперь бедняге приходится обслуживать эту девицу.
- Мне, пожалуйста, черный чай и какую-нибудь булку, - произнесла Анна, доставая кошелек.
- Булку целую или половинку? - раздраженно спросила женщина, нахмурив лоб.
- Что значит половинку? - удивилась Анна - Целую, конечно! Зачем мне чья-то половинка.
После чего продавщица с еще более недовольной гримасой принесла ей чай и батон белого хлеба.
- Что вы делаете? Зачем мне батон белого? - выпалила девушка - Я же попросила булочку, любую булочку, хотя бы вон ту, - и она ткнула пальцем на пончик, красовавшийся на витрине.
- Это булка, - со злостью ответила продавщица, тряся перед ее носом батоном, - А то, на что ты сейчас указала, именуется пышкой! Понаедут же всякие, а мне ходи туда-обратно!
- Город, конечно, красивый, но жители явно не от мира сего, - процедила Анна сквозь зубы и, взяв поднос с чаем и пончиком, уселась за стол с клеенной клечатой скатертью около пыльного окна.
Немного подкрепившись, она решила, что сдаваться так быстро не собирается, поэтому принялась обзванивать все гостиницы, начиная с центральных и заканчивая уже теми, которые располагались ближе к окраине. Услышав разговор девушки, которая с каждым новым звонком становилась все подавленнее, продавщица подошла к ее столику и протянула клочок бумаги, зажатый между двумя пальцами. Красный, облупившийся лак и перстни — это было первое, что бросилось Анне в глаза, а затем уже и кусок бумаги, на котором было что-то нацарапано кривым почерком.
- Моя знакомая решила сдать комнату в своей квартире, - прояснила женщина, - Она - дама приличная, преподаватель в институте, комната еще пустует, оплата невысокая.
Девушка перевела сердитый взгляд на продавщицу и насупилась. Глядя на нее и не скажешь, что у такой могут быть приличные знакомые.
- Да бери-бери! - повторила продавщица, тряся перед ее носом огрызком бумаги, - Вижу я, что девушка ты нормальная, попала, видимо, не по своей вине, в тяжелую ситуацию. Квартира у знакомой находится в центре, совсем неподалеку отсюда. Ну, уж если ты не понравишься ей, то тогда поедешь в один из этих захолустных отелей на окраине, куда ты там только что звонила.
- Спасибо, - тихо поблагодарила Анна и взяла в руки бумажку, а затем схватив свой чемодан, двинулась к выходу.
- Значит так, - продолжила женщина, направившись вместе с ней на улицу - Сейчас пойдешь по улице Некрасова до конца и повернешь налево. Первый дом по правую руку, парадная №4 сразу же возле остановки. Номер квартиры указала, скажешь, что от Светланы, она поймет!