Именно в этот миг я резко дернула рукой, вытаскивая связку ключей из кармана. Я отпрянула от Михэля, едва не оставляя в мужских ладонях клок черных волос, вытирая мокрые, распухшие губы тыльной стороной ладони, хотя хотелось их показательно облизать.
– Ублажай себя сам, дядя! – выкрикнула я, задыхаясь, и бросилась к выходу.
Позади раздался оглушительный мат и грохот – видимо он попытался рвануться за мной, но споткнулся о свои же связанные шнурки и тяжело рухнул на пол. Но я не стала оборачиваться, чтобы убедиться в этом.
Выскочила прямо в ночь, на ходу накидывая мужскую большую рубашку, которая пахла Михэлем. В голове крутилось только “Твою ж налево”, но я не позволяла себе скатываться в панику.
Добежав до его Рейндж Ровера, я с дрожащими руками открыла машину и сразу же завела, захлопывая дверь. Двигатель послушно заурчал.
– Давай, малыш, неси меня прочь от своего папочки! – прошептала машинке.
Уже выруливая с парковки, я в зеркале заднего вида увидела его. Михэль бежал за машиной, с развязанными шнурками, с расстегнутыми брюками, с лицом, искаженным чистейшей яростью.
– Лилит! – его крик прорвал ночную тишину.
Я вжала педаль газа в пол. И мне не было стыдно за это!
Было страшно, пьяняще и чертовски возбуждающе. Мысли путались: «Он меня убьет. Прибьет. Отшлепает до красноты…» И от этой мысли между ног снова стало горячо и влажно.
Я мчалась по улицам, придумывая оправдания для отца.
«Я… я поссорилась с Михэлем! Он вел себя ужасно, пап! Он накричал на меня, я испугалась и уехала на его машине…».
Звучало хлипко.
Очень слабо, учитывая что потом я должна была признаться в том, что бросила универ, работаю в стрип-клубе, а его сводному брату почти сделала минет, хотя была бы не против, если бы он меня трахнул.
Хм, нет, про это упоминать не буду!
Мысленный монолог прервал ослепляющий свет фар. Из-за поворота на огромной скорости вылетела машина. Я резко вывернула руль, но было уже поздно.
Глухой удар, визг тормозов, сокрушительное столкновение головы с боковым стеклом. В ушах зазвенело, а по виску что-то теплое и липкое медленно потекло вниз. Кровь.
Вот и отъездилась, дорогуша…
Я сидела, оглушенная, не в силах пошевелиться, и смотрела, как мир медленно вращается вокруг, хотя я все еще сидела на кожаном бежевом сиденье. Моя… вернее, Михэля машина, была впечатана в бок дорогущей иномарки. Примерно такой же дорогущей, как и машина “дяди”. Мамочки…
Руки затряслись так, что я не могла даже толком ухватиться за руль. Попробовала поправить волосы, пощупала голову, но это не помогало сохранить контроль. Паника, холодная и неотвратимая, подступала к горлу.
Телефон… Надо вызвать… кого? ГАИ? Скорую? А как объяснить все это, у меня с собой даже прав нет, да и паспорта, а я в таком виде…? А папа? А Михэль…
Дверь с моей стороны содрогнулась под ударом водителя другой машины. Он что-то говорил, но я из-за шума в голове слишком плохо его слышала. Решив, что нужно попытаться все уладить и приготовиться к ГАИ, но как только я потянула за ручку – дверь с треском распахнулась. На пороге стоял здоровенный мужик с перекошенным от ярости лицом.
– Ты, слепая сука! Что ты наделала?! – он рывком выдернул ничего непонимающую меня из машины, его пальцы вцепились мне в руку как клещ.
Мужик потащил меня к своей разбитой машине. Ветер срывал с меня рубашку Михэля, и я безуспешно пыталась прикрыться, спотыкаясь на танцевальных каблуках.
– Заплатишь за все, дура! – он потряс меня за плечи, отчего боль резче пронзила голову и на глазах выступили слезы страха и боли.
– Простите, пожалуйста… – я захлебнулась слезами, чувствуя себя абсолютно беспомощной в этой ситуации. – Я не специально… Я возмещу… – не знаю как, вернее знаю… Придется просить папу, моих сбережений не хватит. Или продавать свою Ауди, но за это отец даст еще больше позатыльников.
Черт, черт, черт!
Но водитель вдруг окинул меня взглядом с ног до головы, смотря на мои длинные голые ноги, на расстегнутую рубашку и то, что под ней, на испуганное лицо.
Его взгляд смягчился, но не в лучшую сторону. В нем появилась похабная маслянистость.
– И натурой отработаешь моральный ущерб, это в добавок к ремонту, – просипел он, и его руки грубо обхватили мою талию, прижимая к себе. От него отвратительно несло алкоголем и сигаретным дымом. Вот ведь, когда подобная смесь была от Михэля – это было терпко и возбуждающе, а сейчас меня просто тошнило. – Раздвигай ноги, шалава, быстро!