Я молчала, прислушиваясь к ее словам. Наверное, она права. Ему сейчас нужно не мое сочувствие, а одиночество. А мне нужно научиться не лезть в чужие дела.
– Не принимай все так близко к сердцу, – продолжала Агата. – Эриан – человек сложный, но он не злой. Просто очень раненый. Рана глубокая, и она еще не зажила. Но я верю, что все наладится.
Я посмотрела на нее с надеждой.
– Ты правда так думаешь?
Агата улыбнулась и кивнула.
– Конечно, Анесса. Время лечит все. Главное – запастись терпением и не терять веру. И перестать корить себя. Ты сделала то, что считала нужным. Этого достаточно.
Она протянула мне букетик цветов.
– На, возьми. Поставь их у себя в комнате. Пусть они напомнят тебе о том, что даже после самой темной ночи всегда наступает рассвет.
Я взяла цветы и благодарно улыбнулась Агате. Ее слова и ее поддержка были для меня сейчас очень важны.
– Спасибо, – прошептала я. – Ты всегда знаешь, что сказать.
Агата обняла меня еще раз и, отстранившись, сказала:
– А теперь пойдем-ка лучше на кухню. Я как раз собираюсь печь пирог с яблоками. Поможешь мне?
Я кивнула и, улыбнувшись, пошла за Агатой на кухню. И все же что такого случилось с женой Эриана?
Запах яблочного пирога, смешанный с ароматом трав, немного рассеял тоску, но воспоминания о резких словах Эриана все еще саднили в душе. Агата, заметив мою печаль, деликатно предложила мне отдохнуть, но я отказалась. Стыдно, когда такая пожилая женщина и на ногах, а я пойду на кровати валяться.
Когда все приготовления на кухне были завершены, а я убрала всю посуду и навела порядок, в то время как добрая старушка отправилась ненадолго прилечь.
Тишина в доме стала почти давящей. Я чувствовала, что просто сидеть и грустить не смогу. Нужно что-то сделать, хоть что-то, чтобы хоть немного смягчить нашу напряженную атмосферу с Эрианом.
И тут мне пришла в голову мысль: отнести Эриану пирога. Агата говорила, что он любит сладкое, а после сегодняшней ссоры, может быть, кусочек яблочного пирога поможет немного разрядить обстановку.
Решившись, я отрезала аккуратный кусок, налила в чашку свежего чая и поставила все это на поднос. Сделав глубокий вдох, я направилась к лаборатории, предположив, что Эриан будет там.
Пока шла то разнервничалась, а сердце не желало успокаиваться. Страх перед возможной реакцией Эриана боролся с надеждой на то, что он хотя бы немного оценит мое внимание.
Подойдя к двери лаборатории, я заколебалась. Постучать было бы вежливо, но поднос занимал обе мои руки. Боясь, что могу уронить все это добро, я решила просто приоткрыть дверь и позвать Эриана.
Осторожно повернув ручку, я заглянула внутрь. И замерла, словно громом пораженная.
Эриан стоял.
Не сидел в своей коляске, а стоял, опираясь одной рукой на алхимический стол. Его лицо было напряжено, а глаза горели каким-то странным огнем. Он что-то колдовал над кипящим в реторте зельем, его фигура казалась высокой и сильной.
В этот момент на подносе дрогнула чашка с чаем. С тихим звоном она покатилась по серебристому металлу. В панике желая поймать непослушную посуду, мои руки ослабли, и поднос с грохотом обрушился на пол, разбивая чашку и размазывая пирог по половицам.
Мужчина вздрогнул и резко обернулся. Его глаза расширились от удивления, а затем – от ужаса. Он попытался сделать шаг назад, но покачнулся и рухнул на пол.
Я стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться. В голове стучала лишь одна мысль: "Он может ходить! Почему он скрывал это?"
Тишина, повисшая в лаборатории, казалась оглушительной. Только мое учащенное дыхание и хриплые стоны Эриана нарушали ее. Он лежал на полу, не пытаясь встать, в его глазах застыла невыразимая тоска и… стыд.
Внезапно я пришла в себя. Бросившись к нему, я попыталась помочь ему подняться.
– Господин Эриан, простите! – Залепетала я. – Я не хотела… Я просто…
Но он оттолкнул мою руку.
– Уйди! – Прохрипел он. – Просто уйди и оставь меня.