Гриша принял. Погладил ствол. Пересчитал патроны. Молча кивнул.
— Есть четыре ножа, — продолжил Вадим Андреевич. — Его возьмут Семен, Петруха и Степан. Четвертый оставлю себе.
— А мне? — выкатил глаза Валька. Было видно, как по лицу скользнула обида. — Если самый молодой из вас, так мне что, и нож не положен?
— Их всего четыре, братец мой. А нас шестеро. Кто-то должен был остаться пустым.
— Ага! Петрухе, значит, дали. А мне? Петруха старше меня всего на три года.
— Наш Петруха, как разберется со списком, будет сегодня дежурить. Первый дежурный. Завтра заступишь ты, вот и возьмешь нож себе.
На том и решили. Валька, обиженный, кое-как успокоился. Довод, что его такой же молодой друг дежурил первым, убедил товарища по несчастью.
— Мы не знаем, куда нас швырнуло, — подвел итог бригадир. — Компас вышел из строя. Карты сгорели. Галет и консервов дня на четыре. Ни силков, ни капканов. Десять патронов, но это на случай охраны. Придется добывать подножный корм своими руками. Четыре ножа — вот и все оружие, не считая винтовки. Она неприкосновенна. У кого какие предложения?
Посыпались мнения, перебивая друг друга:
— Раскинем два шалаша. По трое внутри.
— Ночуем у костров.
— С утра, двинем гуськом на юго-запад.
— А где он, твой юго-запад?
Начались споры. Обсуждения. Каждый вносил свои предложения. Команда была сплоченной. Знали друг друга с момента бурений. Первое слово было за Строевым. Второе за Семеном, в качестве помощника бригадира. Следом Григорий и все остальные. Степан Поздняков отмалчивался, предпочитая пока наблюдать за коллегами, с кем его столкнула судьба.
— Снегоступы сделаем из кусков обшивки.
— Берем с утра все, что сможем унести.
— Распределим ракетницы и остальные вещи.
— Спирт не забудь, — съязвил Валька Семену. — А то втихаря вылакаешь его без нас… — и заржал, поднимая всем настроение. Семен сунул кулак под нос, как бывало ни раз.
— Теперь спать! — объявил бригадир. — Петруха, ты закончил со списком?
— Заканчиваю, — перебирая вещи, сверяясь, буркнул полярник.
— Заступай на дежурство. Нож у тебя. Следи за кострами. Через три часа тебя сменит Григорий. У него винтовка. Так и будем сменять каждую ночь друг друга по двое. Днем идем по морозу. Два привала. Обед. Снова в путь на юго-запад, черт бы его побрал — если б еще знать, где он! Будем ориентироваться по деревьям и местному климату. Всем задачи ясны?
— Берем все, и двигаем, — подтвердили бурильщики.
Расставили шалаши из кусков обшивки. Когда все после столь ужасного дня, наконец, прикорнули внутри шалашей, Петруха заступил на дежурство. Подкинул сучья в костер. Слезящимися глазами обводил место крушения. Повсюду тлели угли, дымили гарью фрагменты фюзеляжа. Поодаль, у двух карликовых сосен высились три свежих выкопанных холмика. Уже покрывшись инеем, они постепенно превращались в сугробы. Когда хоронили пилотов Валька соорудил три самодельных крестика. В консервной банке закопали записку. Постарался Семен. В двух словах описал крушение. Назвал имена. С такими скудными почестями и закопали. Воздали минуту молчания. Потом принялись собирать все уцелевшее в катастрофе. Вот и все похороны. А ведь у летчиков где-то семьи с детьми…
Три смерти одним махом, в одну минуту.
Петруха смахнул слезу. Ему предстояло первым дежурить. Он еще не знал, разумеется, что станет следующей жертвой. Жертвой четвертой.