А потом…
Сверху на них обрушилось НЕЧТО.
Ни Игорь, ни Олег не успели отступить на шаг, как косматый хвост, похожий на комету, словно косой срезал им головы.
ВЖЖИ-ИИИХХ — пронеслась коса смерти.
Макушку Олега слизало до плеч. Наружу фонтаном хлынула кровь. Торчащие позвонки сложились как книжка и, теряя опору, безголовое тело упало к ногам Игоря. Голова откатилась. Мертвый глаз мигнул напоследок, из губ вырвался вздох. Оставляя после себя срезанный скальп, она еще некоторое время катилась по полу, когда, наконец, не замерла. Секунда — и ВЖЖУУ-УУХХ! — нет головы. Нет оператора. Амба!
Тем временем Игорь сползал половиной тела на пол. Смертельная коса свернула ему не только затылок, а и грудную клетку в придачу. Разделяясь пополам, один бок съезжал в сторону. Правая половина лица сползла к подбородку, обнажив костлявые скулы. Свисавший вниз глаз уже не видел, что происходит вокруг.
— Ма-ммочка… — выдавил помертвевшими губами второй оператор. Съехавший бок увлек за собой остаток тела, и вся бесформенная масса рухнула на пол. Растекся желудочный сок. Дохнуло смрадом.
Все заняло не больше десятка секунд. ВЖЖУУ-УУХХ! — и нет второго напарника.
Сергей Голиков еще только разворачивался на крик «ма-ммочка», когда щупальце отростка впилось ему в живот. Крутанулось. Завязалось узлом. Вырвало, разворотило грудную клетку. Издав вопль боли, Сергей сполз по частям к ногам мертвых коллег. Теперь лежало три трупа. Три тела, два из которых были с отсеченными головами.
Хвост косы на миг покачался над трупами. Выпустил присоски ветвей. Всосался в жижу. Вздулись меха, словно горном качали воздух при плавке железа. Древовидный живой небоскреб стал впитывать теплую влагу. Зародыши в початках пришли в движение. Вернулись звуки — тишина отступила.
— У-УУУХХХ… ВЗЖЫ-ЫЫЫ — ухала и стонала утроба. Стонала от вожделения.
Организм разрастался.
Три изувеченных оператора так и остались лежать среди морозильных камер. Они пошли на корм существу. Эмбрионы начали свое размножение.
А тем временем снаружи…
***
Рации не умолкали. В небе кружили вертолеты. Бойцы оцепления оттесняли народ, толпами валивший из города к стенам психиатрической клиники.
— Говорит полковник Замятин! Немедленно оцепить правое крыло здания. Туда ушли два оператора и репортер. С тех пор от них ни слуху, ни духу.
Из лежащей рядом трубки телефона доносился голос на том конце провода. Что кричал, что-то выспрашивал. Бросив рацию, Замятин схватил трубку.
— Что у вас там? — раздался повелительный голос по ту сторону связи. Очевидно, звонили уже из областного центра.
— Докладываю! — отчеканил полковник. — Вертолеты не могут сбросить десант. Не пускает какое-то силовое поле.
— Вы послали кого-нибудь в корпус?
— Так точно! Группа бойцов пыталась пробраться внутрь. Их оттолкнул назад непонятный энергетический экран. Что-то типа домашнего пудинга.
— Чего-оо? — взревела трубка голосом начальника. — Какого пудинга?
— Эта субстанция, не пропускающая внутрь, похожа на пищевое желе. Мягкое, дрожащее. Проникнуть сквозь него невозможно. Во всяком случае, военным. А вот троих журналистов экран пропустил. И назад никто не вышел.
Трубка молчала. Казалось, на том конце связи обдумывали какое-то решение.
— Оно… это поле… не пустило военных, но разрешило пройти журналистам?
— Так точно! И назад они не вернулись. Вторые сутки пошли. Никто из моих сотрудников не может пройти сквозь экран. Он отталкивает их магнитным полем.
— А сами пробовали? Подходили к корпусу?
Полковник Замятин на миг растерялся. Секунду замешкался. Взяв волю в кулак, ответил решительным голосом:
— Иду прямо сейчас! Возьму трех помощников. Пойдем налегке. Вероятно, с оружием туда вход воспрещен. Пойдем как гражданские лица.
— Вы только сейчас собирались идти? Почему не сделали это раньше? Там двести два пациента исчезли, плюс более сорока человек персонала, плюс три репортера. А вы только сейчас собирались идти?