Изрыгая проклятия, что-то еще прокричав напоследок, трубка умолкла.
Полковник Замятин воспаленными от недосыпа глазами обвел территорию. Машины, пожарные шланги, лестницы, багры. Палатки, сотрудники, солдаты. Развернутый штаб. Оцепление. За ним сотни зевак.
— Пошли! — скомандовал он.
Трое помощников, скинув военную форму, уже поджидали в гражданской одежде. Каждый держал в руках фонарь, ракетницу. К ремням прикреплен армейский нож. Через плечо медицинская сумка. Противогаз. За поясом фляга. На груди моток веревки. Всё. Ни оружия, ни боеприпасов. Миссия спасателей.
— Если не выйдем спустя три часа, звоните по этому телефону, — передал он трубку заместителю гарнизона. — Там решат, что делать.
И, махнув рукой помощникам, двинулся вперед.
Шагнули на крыльцо корпуса. Тронули руками колыхающийся прозрачный экран. Сделали еще шаг…
Еще…
Там их и видели.
Для полковника Замятина наступила чернота. Закружилось. Понеслось. Смешалось всё. Дни жизни помчались мимо с остервенелой быстротой. Прошла, казалось, секунда, а на самом деле пронеслись года.
Потом свет. Палата. Койка.
Минуло пятнадцать лет забвения.
Теперь он… генерал.
Эпилог
2017 год.
Медицинский корпус психиатрической клиники №8.
Одна из палат правого крыла здания.
Время 23 часа 45 минут ровно.
— Сестра? Что я тут делаю?
Молодая девушка проверила автоматический код на дверях. Поправила шторы, бросила взгляд на оконные решетки. Подошла к изголовью койки. На ней лежал старик. Когда-то он был военным полковником. Теперь генералом в отставке.
— Где я? Как меня зовут?
Она хитро пожурила пальцем:
— Вы это спрашиваете каждый день, генерал.
— Я? Я — генерал?
— В отставке. Давно. И фамилия ваша Замятин. Каждый вечер перед сном вы заводите одну и ту же пластинку.
Она поправила подушку. Проверила пульс. Отметила в карточке давление.
В проем двери просунулась довольная физиономия санитара:
— Ну, скоро ты с этим стариком? Ждут же все! Уже шампанское разлили. Скоро куранты бить будут. Хлопушки с петардами готовы.
— Сейчас. Уложу только спать.
— Спа-аать? — рванулся вперед старик.
Как оказалось — напрасно. Он был привязан к кровати. Руки-ноги — всё было зафиксировано узлами растяжек. Вертеть мог только головой.
— И это уже проходили, — успокаивала медсестра. — Как только мы укладываем вас спать, вы рветесь наружу. В коридор. Из клиники. Соседние пациенты в палатах тихие, а вы каждый день начинаете буйствовать.
— Из какой клиники? Где я? Кто я? — метался в бреду генерал. — Я не буйный! Какие пациенты? Какие палаты?
— Вы в медицинском диспансере, — медсестра глянула на часы. Без десяти полночь. За окном снег. Салюты. Гуляния в городе.
— Где вертолеты? — хрипел старик, выпуская из губ пену. — Где оцепление? Где репортеры?
— Вам это кажется!
— Я давал интервью! На моей даче была съемочная группа!
— Вам приснилось, больной. Сейчас выпьете таблеток, вам полегчает.
— К черту таблетки! Я полковник Замятин! — внезапно вспомнил старик. — Я спасаю людей! Я… Я… — он уже задыхался. Сделанный перед этим укол начинал действовать. Спустя минуту его тело обмякло. Блуждающий взгляд померк, голос и крики утихли.
— Вот и хорошо, — на цыпочках вышла из палаты медсестра. Вдогонку тихий голос шептал:
— Где вертолеты… Я… я полковник Замятин.
Затем…
Затем пациент уснул.
Заблокировав автоматикой дверь, девушка отправилась в ординаторскую. Ее ждали сотрудники. Громыхнула пробка шампанского. В телевизоре раздался перезвон курантов.
…Наступал Новый год.
Конец