— Как могли открыться двери? — пролепетала она.
Две уродливые фигуры с искаженными лицами и ощерившимися клыками уже тянули к ней скрюченные когти.
Новый удар потряс здание мощнейшим толчком: БАА-ААМММ!
Ударная волна промчалась по коридорам, сбив с ног чудовищных уродов. Девушку повалило на пол. Из палат высыпали остальные пациенты.
— А-аа-аа… — выли безумными криками испуга.
— Взжы-ыыы… — хрипели на корточках умалишенные. Ревели по-медвежьи. Выли по-волчьи. Скулили по-собачьи. Визжали как лисицы, угодившие в капкан. Другие подражали уханьям филинов, иные пациенты — кукареканьям петухов, гоготам гусей. Начиналось всеобщее бешенство. Медсестра так и не увидела конца этой жуткой картины. Две пары челюстей сомкнулись на ее позвонках. Перегрызли сонную артерию. Фонтаном хлынула кровь. Два маньяка-убийцы, возомнившие себя в припадке бешенства вампирами, пожирали девушку живьем. Отрывали куски теплого мяса. Запихивали в рты. Поглощали внутренности. Раздирали плоть. И урчали – урчали – урчали.
Дежурная медсестра, девушка двадцати трех лет, перестала существовать в этом мире.
— Соне-ечка-а… — были ее последние слова. — Ох… больно-то ка-ак…
Потом чернота.
А тем временем…
***
Два санитара, промчавшись по коридору, опрокинув поднос, достигли раздаточного блока столовой. За спиной в коридорах раскрывались двери палат. Выползали по-кошачьи, на четвереньках, пациенты.
— Что это был за удар? — отдуваясь от бега, спросил первый. — Где врач? Где все?
— Сам не знаю, — выдохнул второй. — Раздался грохот, качнуло здание. Я едва не свалился на пол. Увидел тебя, бегущего. Кинулся следом.
Оглянувшись, как из разблокированных дверей выползают безумцы, оба кинулись было к девушке, но было поздно. Ее тело раздирали на части. Оторванная от позвонков голова пожиралась уродами. Со всех сторон к санитарам подбирались клыкастые рожи. Выли, стонали, ревели, скулили. Поняв, что медсестру уже не спасти, они кинулись внутрь раздаточного блока. Захлопнули дверь. Заложили засовом. Забаррикадировали вход двумя котлами-агрегатами. В дверь молотили кулаками, царапали когтями. И только тут они огляделись.
Огляделись и…
И обмерли. Картина предстала ужасной. Едва не оседая на пол, они увидели… ЭТО.
…Повсюду, куда достигал их взгляд, валялись искалеченные трупы. Не менее двух десятков. Халаты изорвана в разных местах. Многие были растерзаны, с засохшими потеками крови. Запах — этот страшный свинцовый запах смерти — уже смешивался с миазмами разложений. Над останками кружили неведомо откуда взявшиеся мухи, хотя столовая должна была быть стерильной. Особенный ужас представляли собой сплющенные давлением трупы, среди которых угадывались и женские. Некоторые тела были, как бы связаны узлами, раздавлены чудовищной массой, а то и вовсе отсутствовали, имея в своем анатомическом строении лишь звенья позвонков с фрагментами переломанных костей.
— Да что ж тут произошло? — пролепетал первый санитар, давясь от рвоты.
— Видимо, эти трупы — все, что осталось от нашего персонала. Весь технический штат клиники либо погиб, либо…
Он указал на ряды столиков.
За столами просторного помещения, в нелепых позах — кто как — когда застала их внезапная смерть, сидели, валялись на полу разбросанные фрагменты сразу двух десятков человек, какими они были в момент смерти. Иные скелеты, почти не тронутые и не расплющенные, находились, казалось в состоянии покоя, привалившись черепами к кистям некогда живых рук. Иные, прислонившись к раздаточному блоку, так и остались стоять с подносами на месте, неизвестно каким образом сохранившие вертикальное положение. У многих за столами находились жестяные миски, а в костях рук были зажаты самые настоящие ложки, причём, алюминиевые.