Прямо под ногами двух санитаров лежало скрюченное в судорогах тело. Голова отсутствовала. Из плеч торчали оборванные кровавые куски. Они узнали тело по приколотой к халату бирке.
— Соня… — прошептал второй санитар, сползая на пол всем своим весом. — Наш повар столовой.
Оба уставились на полигон смерти.
— Мухи… — подавился рвотой первый. — И запах разложения. Откуда?
— Ты когда был последний раз в столовой?
— Сегодня на завтраке. Принял смену, ущипнул Соню ниже талии. Получил завтрак, и сидел вон за тем столом, — указал он рукой на скопление мертвецов. — А сейчас там… трупы, — сглотнул он предательский комок в горле. — Утром, понимаешь? Не прошло и двенадцати часов! А трупные мухи и запах разложения уже такой, будто прошло три дня.
Оба ошарашено обводили потрясенными взглядами столовую. В дверь продолжали молотить и царапаться. Здесь был весь их персонал клиники. В некоторых мертвецах они узнавали напарников. Виделся за столом водитель санитарной машины. В углу застыл в уродливой позе главврач все клиники, Виктор Алексеевич. Под ногами, на полу раскиданы тела медсестер, дворников, техников, прочих медицинских работников. Более двух десятков человек за столами, и еще два десятка растерзанных, без голов, рук и ног. Части тел валялись отдельно. Повсюду кровь – кровь – кровь. Засохшая. Застывшая. Свернувшаяся. И… мухи.
Потрясенные чудовищным зрелищем, два уцелевших санитара — единственных из живых — пытались осмыслить трагедию.
— Взрыв! — напомнил первый. — Все началось после удара. Сначала один, следом другой. Мы побежали в правое крыло. Сшибли на ходу медсестру с подносом.
— Ту, что сейчас пожирают мутанты, — кивнул второй санитар.
— Да. И сразу после удара разблокировались все двери в палатах. Тут мы подскакиваем к столовой и видим… Что мы видим?
— Десятки изуродованных трупов, которым не меньше трех суток. Разлагающаяся плоть с запахом мертвечины. Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что этим трупам три дня. А мы были в столовой сегодня утром.
— Значит, что?
— А ты сам не понял?
— Чего я должен понять?
— Ударная волна по клинике. Три дня трупам, с которыми мы утром еще здоровались, а ты щипал Соню за талию. Глянь на нее, — он осторожно подвинул носком ботинка изуродованное тело. Без головы оно давно застыло, распространяя жуткий запах миазмов. — Видишь? Ты утром щупал ее живую. А сейчас она уже трехдневной давности.
В дверь особенно сильно грохнули. Задрожал котел-агрегат. Из-под крышки выплеснулись остатки обеда.
— Хочешь сказать, наше время каким-то образом переместилось на три дня вперед? Из-за какого-то непонятного удара снаружи? Другое измерение?
— Другое измерение, — подтвердил тот. — Если все еще не понял, можем понюхать остатки обеда в котле.
Переступив труп, он приблизились к кухонному агрегату. В дверь царапались. Раздавались алчные стоны и всхлипы. Мутанты чувствовали испарения пота живых санитаров. Отбросив съехавшую крышку, оба склонились над котлом. В ноздри ударил кислый запах испорченной еды.
— Понял? — отпрянул первый. — Этой еде как минимум трое суток. А может, и больше. Еще пару дней, и заведется грибок. Потом плесень.
Он немного помедлил:
— Мы, братец мой, в ДРУГОМ измерении.
И умолк, сам поразившись своей нелепости.
А в дверь, между тем, уже врывались.
…Что стало дальше с двумя санитарами, никто так и не узнал.
И вот, почему…
***
2002 год.
Спустя некоторое время после событий.
Внутри клиники №8.
11 часов 16 минут.
Снаружи корпус здания не пострадал. Непонятной силы воздушный удар не коснулся города, не задел его обитателей. Неизвестная науке атака ударила только внутри правого крыла. По прошествии времени, не получая никакой информации из стен клиники, туда начали поступать звонки. Дежурные смены не возвратились домой. Сменявший их персонал тоже пропадал бесследно. Сначала был вакуум. Потом произошла какая-то чертовщина. Вокруг клиники, казалось, возник незримый кокон, обволакивающий здание со всех сторон. Машины не выезжали. Телефоны не отвечали. Первым забил тревогу муниципальный городской комитет. Хлынул поток журналистов.