— Так вот, почему сюда никого не пускают военных. Это создание, очевидно, обладает каким-то недоступным нам разумом. Нас пустило, военных нет. Заботится о своей безопасности.
— Оно размножается, — напомнил Сергей. — Видите, как пульсируют зерна зародышей? Эта тварь развивается. Растет и живет. За одни сутки она вросла из земли, где были посеяны её семена. Вымахала к потолку, разломила его, и продолжает расти дальше.
Они отступили на шаг. Игорь продолжал снимать репортаж.
— Но это еще не все, — загадочно подмигнул Сергей. — Не будь я Голиковым, ведущим репортером новостей, если бы не приберег вам на закуску вот это…
Он увлек обоих коллег за собой.
Глава 3
Озираясь на крону живых гроздьев, оба едва не споткнулись.
— Вот вам, коллеги! — подтолкнул их Сергей. — Встречайте ваших исчезнувших психов.
Игорь ахнул, выпуская камеру из рук.
— Снимай, идиот! — сам потрясенный увиденным зрелищем, прошипел зловеще Олег.
…Прямо перед ними шли ряды морозильных камер с продуктами. Только там не продукты. Не мясо, не сало, не банки тушенки. Сквозь обмерзшие стекла, они разглядели…
— О, боже! — издал возглас Олег. — Так вот они где…
Оба уставились на стеклянные дверцы морозильников. Протерли глаза. Во всех камерах, в нелепых скрюченных позах находились тела. Много уродливых тел. Иссохших, чудовищных, уродливых тел. Несколько десятков пациентов, превратившихся в мутантов, были заморожены во льду.
— А… — открыл рот Игорь. — А… эт-то что за обезьяны?
— Не обезьяны. Мутирующие пациенты клиники, — оборвал Сергей. — Мне так думается, что их заморозили в качестве питания.
— Чего-о?
— Питания. Эта ветвистая тварь с живым корневищем, вероятно, питается нашими психами. Теми маньяками, душевнобольными, убийцами и прочими уродами. Как? Я прав, Олег?
Тот потрясенно смотрел на замороженные останки людей. Нет. Не людей. Скорее, тварей, мутирующих в саблезубых уродов.
— Выходит, — предположил он, — когда это существо за одни сутки выросло из земли, у пациентов клиники начала происходить трансформация?
— А по-русски можно? — съязвил Игорь. — Не все тут институты кончали.
— Я думаю, — переходя от одной морозилки к другой, вглядываясь сквозь стекла на застывших уродов, пояснил Олег, — что та субстанция, не позволяющая проникнуть сюда, есть защитное поле.
— Поле чего?
— Организма. Заразившись какой-то вирусной гадостью, психи больницы мутировали в каннибалов, вампиров и прочую нечисть. Напали на персонал. Перегрызли, обезглавили, высосали кровь. Потом сами оказались в качестве питания вот для той твари, что выросла из земли. И сейчас зародыши этой твари растут, размножаются. А этих мутантов заморозили, когда то существо проголодается. Раз растешь — тебе требуется питание. А размножаешься — появляется голод.
Только он это произнес, как вдруг, будто услышав его слова о голоде, случилось нечто невероятное.
Все обернулись, уловив неясное движение за спиной.
Узлы связок, напоминающие жуткий органический небоскреб, образуя что-то вроде хвоста косматой кометы, стали разветвляться. Всасывая открывшимися присосками воздух, сотни отростков потянулись ветвями к ним. Игорь издал вопль:
— Она… эта тварь… размножается!
Все втроем отпрянули назад. Одно, особо длинное щупальце ветви, протянулось к морозильникам. Из ствола развернулся уродливый лепесток. Обхватил ручку. Дернул. Все это происходило в безмолвной тишине. Не скрипнула ни дверца, не раздалось ни щелчка. Замок просто открылся. Дунуло холодом. Все трое вжались друг в друга, боясь сделать движение.
Раструб лепестка извлек наружу уродливое тело какого-то пациента. Оно было во льду. Дверца захлопнулась автоматически. Тоже без звука.
Пронеся иссохшую замороженную мумию мимо них, щупальце ветви скрутилось в узел. Сгребла покойника внутрь организма. Раскрылась миногоподобная пасть. Эмбрионы завибрировали внутри прозрачных зерен. По стенкам начала поступать жидкость красного цвета.
— Оно… пьет кровь! — стошнило наружу Игоря. — Оно… питается человечиной.
И стал закатывать глаза в приступе обморока. За локоть поддержал Олег. Сергей, впервые видевший, как иноземный организм принимает пищу, сам оторопел от жути. Красные струйки потекли внутрь утробы.