Он грубо подталкивает Марту, которая подхватывает одно ведро с грязной водой и идет вместе со служанкой к выходу.
Проходя мимо, Марта успевает шепнуть мне:
— Держитесь, госпожа… — всхлипывает она. — Я все… все принесла…
— Спасибо, — выдыхаю я, — Огромное спасибо!
Решетка с лязгом захлопывается. Тяжелые шаги стражника и торопливое шарканье Марты затихают в коридоре.
Я остаюсь одна.
Секунду я сижу неподвижно, прислушиваясь, чтобы убедиться, что они ушли. А потом подлетаю к углу, где Марта «забыла» второе, пустое ведро и «пролила» воду.
Сердце колотится, как сумасшедшее.
Я хватаю пустое ведро.
Так, теперь — фильтрация.
Я осматриваю свою рваную ночную рубашку.
Ткань тонкая, как марля. Идеально.
Я отрываю от подола длинный, широкий кусок ткани.
Оглядываюсь. В углу валяется тот самый разбитый кувшин с широким горлом.
Я устанавливаю этот черепок на пустое ведро, как воронку, и натягиваю сверху свою «фильтровальную» ткань.
А теперь — самая грязная работа.
Я выжимаю тряпье, впитавшее воду, прямо на свой импровизированный фильтр.
Вода течет мутная, но, проходя сквозь ткань рубашки, она оставляет на ней всю грязь, ворс и песок.
Кап… кап… кап…
Процесс идет мучительно медленно. Когда я выжимаю все тряпки, в ведре на дне плещется… ну, примерно с литр.
Должно хватить.
Теперь, самое главное.
Я достаю из соломы свои сокровища: муку, сахар и драгоценные дрожжи.
Так. Рабочее место готово. Ингредиенты на месте. Время пошло.
Я опускаюсь на колени в своем углу, адреналин заглушает и боль, и голод. Так, Елизавета Андреевна, начинается «Адская Кухня», выпуск на выживание.
Мой главный враг сейчас не Сабина, а холод.
Подвал сырой, температура едва ли выше двенадцати градусов. В таких условиях мои дрожжи будут «спать» до утра, а мне нужен взрыв. Мне нужен «инкубатор».
Я бросаюсь к теплой стене.
Она — мой единственный шанс. Я прижимаюсь к ней, впитывая слабое тепло.
Рядом — лужа отфильтрованной воды, мешочки с ингредиентами и… факел.
Он горит в ржавом кольце на стене, тускло освещая мою «лабораторию».
Первым делом я беру самый большой и целый осколок от разбитого кувшина — он будет моей миской. Ставлю его вплотную к теплой стене. Вливаю в него драгоценную, отфильтрованную воду. Она ледяная.
А потому, я прижимаю ладони к черепку, пытаясь согреть его теплом своего тела, придвигаю еще ближе к теплой кладке. Пара минут, и вода становится уже теплой.
Теперь — еда для моих маленьких помощников.
Я разрываю мешочек с сахаром и щедро сыплю его в воду. Не ложечку, нет. Я высыпаю все! Им нужен банкет, им нужна энергия для спринта.
Размешиваю пальцами, пока не растворится.
А теперь — гвоздь программы.
Дрожжи.
Я высыпаю весь мешочек в сладкую воду.
И, наконец, мука. Я добавляю ее ровно столько, чтобы получилась не крутое тесто, а густая, вязкая, липкая опара. Как сметана для очень жирных оладий.
Она должна быть жидкой, чтобы мой план сработал.
Готово!
Я накрываю свой черепок-миску самой чистой тряпкой, которую только нахожу, чтобы сохранить драгоценное тепло.
— Растите, мои хорошие, — шепчу я этой адской смеси. — Растите быстро. У вас очень мало времени.
Пока опара «подходит», я не сижу без дела.
Время — мой главный враг. Я ползу к дубовой двери. Внимательно изучаю кладку.
Вот они!
Особенно уязвимые места — там, где деревянный косяк, в который, очевидно, упирается засов с той стороны, встречается с камнем.
Я выковыриваю тонким черепком рыхлый раствор, подготавливая «формы» для заливки.
Затем я ползу к луже, которую устроила Марта. Там, где вода смешалась с земляным полом, образовалась идеальная, вязкая глина.
Я начинаю месить ее, как тесто, скатывая в «колбаски» и складывая рядом с дверью.
Это будет моя «крышка». Моя печать.
Я работаю быстро, и все равно каждый шорох в коридоре заставляет меня испуганно замирать. Только бы не Сабина. Только бы не Килиан. Только бы не герцог.
Проходит минут тридцать или сорок, я возвращаюсь к своей «миске» у теплой стены. Приподнимаю тряпку.
Есть!
Запах. Резкий, пьянящий, кисло-сладкий запах брожения бьет в нос. Смесь не просто подошла. Она живет! Она увеличилась вдвое, вся покрыта пеной и пузырями, которые лопаются с тихим шипением.
Вот это я понимаю!
Теперь, я голыми руками зачерпываю эту теплую, живую, пузырящуюся массу и, размешав, начинаю запихивать ее в подготовленные трещины.