— Я не подумала. Марта, ты можешь мне помочь? Ты знаешь такое место, где этот… Эрхард меня не найдет?
С той стороны — молчание.
Такое долгое, что у меня внутри все леденеет.
Только шипение дрожжей и треск моего факела.
Она поняла, что я не Линель, что я сумасшедшая самозванка, и бросила меня?
— Марта?! — в отчаянии зову я.
— Здесь я, госпожа… — наконец доносится ее голос, тихий и тяжелый. — Думаю я…
Снова пауза. Я жду, перестав дышать.
— Есть… — наконец доносится ее тихий голос. — Есть одно место. Он вас там точно не достанет, — медленно произносит Марта. — Никто не достанет.
— Где?! — я впиваюсь ногтями в дерево. — Монастырь? Другое королевство? Где же?
Я слышу ее тяжелый, мучительный вздох сквозь дерево.
— Даже не знаю как вам и сказать-то, госпожа… я вообще боюсь, вам этот вариант ой как сильно не понравится…
Глава 7
— Не понравится? — я саркастично хмыкаю, продолжая водить факелом по стене. — Марта, милая, я сижу в сыром подвале! Меня морит голодом мой “муж”! А через час меня придет травить его… не знаю кем там эта крашеная ему приходится! Ты думаешь, меня можно напугать чем-то хуже?
— Ох, госпожа… — скорбно тянет она. — Можно. Хуже всегда есть куда…
— Ну так расскажи, — настаиваю я.
— По правде сказать, вариантов есть несколько, — бормочет она, — Да вот только, один другого страшнее. Из них из всех самый привлекательный, пожалуй, это… Монастырь Скорбящей Девы.
— Монастырь? — я облегченно выдыхаю, — Звучит не так уж и…
— Тот, что на Плачущем Острове, — перебивает она меня. — Там послушницы ухаживают за умирающими от «серой хвори».
У меня внутри все холодеет.
«Серая хворь»?
Звучит как что-то намного серьезней насморка.
— Это… заразно?
— Не просто заразно, госпожа. Это неизлечимо, — шепчет Марта. — Никто в здравом уме туда не сунется, даже стража герцога. Он вас там искать не станет. Только…
— Там еще и «только» есть? — присвистываю я.
— Именно, — я слышу как нервно сглатывает Марта, — Это билет в один конец, госпожа. Даже если хворь вас минет, послушницы вас с острова не выпустят. Никогда. — И… и это ты называешь наименее плохим вариантом? — сиплю я, чувствуя, как слабеют колени.
— Так а что ж! — тут же скороговоркой выпаливает Марта, будто оправдываясь. — Другие-то хуже! Или вы хотите в Соляные Шахты? Так там и мужики дюжие дольше года не живут! Или в Гильдию кулинаров? А есть еще вариант в «Пурпурный Фонарь» госпожи Иветты.
— В «Пурпурный…» Куда?!
— Ну… в бордель, госпожа, — смущенно шепчет она. — Там, конечно, герцог вас не достанет, госпожа Иветта своих девочек не выдает… Но вы ж… не такая…
Тут она права — от такой перспективы меня аж передергивает.
С другой стороны, и остальные варианты тоже не располагают: лепрозорий, шахты…
Так, а что там еще было? Гильдия Кулинаров?
В этом безрадостном списке последнее название звучит… как минимум странно.
— Подожди, — я прижимаюсь ухом к двери. — Что ты сказала? Гильдия Кулинаров? Это же… это же повара? Как раз мой профиль. Почему туда нельзя? Что там такого ужасного?
— Госпожа, да вы что! — Марта приходит в такой ужас, что ее голос становится почти визгливым. — Упаси вас боги! Да это ж хуже каторги!
— Неужели даже хуже, чем лепрозорий? — ядовито хмыкаю я.
— Именно! — горячо уверяет она. — В Гильдию так просто не попасть, а если и берут… новичков, то подписывают контракт. На пять лет! И эти пять лет вы — их собственность! Они могут делать с вами все что захотят! Это же практически рабство! На новичков взваливают всю самую грязную, самую тяжелую работу! А иерархия там — хуже, чем в военных казармах! Чуть что не так — изобьют или в карцер посадят!
Она переводит дух.
— Многие не выдерживают и года, пытаются бежать… и пропадают.
— Куда? — не понимаю я.
— Так в том то и дело, что никто не знает! — восклицает Марта, — Просто бесследно исчезают и их потом никто не видит. Слухи про них ходят самые что ни на есть ужасные.
Я слушаю ее, и мне что-то не верится.
Ну да, кухня — это практически армия. Иерархия, тяжелый труд, ожоги, порезы, крики, море работы, особенно под какие-нибудь праздники. Я сама гоняла своих поварят так, что они плакали. А после какого-нибудь особо сложного банкета под Новый Год обязательно кто-то не выдерживал и увольнялся. Но чтобы… «бесследно пропадать»? Чтобы прям «рабство»? Звучит как какая-то байка от обиженных работников.
— Марта, — я прерываю ее причитания. — Ты уверена, что это не преувеличено? Ну, работа тяжелая, да. Но чтобы…
— Уверена, госпожа! — отрезает она, даже не дав мне закончить вопрос.