Я хмурюсь. Но в голове уже зреет новый план.
— Хорошо. Допустим, это ад. Но… они меня защитят? — спрашиваю я. — Если я подпишу этот их контракт, эта гильдия защитит меня от Эрхарда?
Марта снова надолго замолкает. Я слышу ее тяжелое, нервное дыхание.
— Госпожа, да послушайте, не за тот вы вариант уцепились… Ох, не за тот…
— Так защитят, Марта? — давлю я.
— Д-да… — неохотно тянет она. — Силы у них… страшное дело. Они ж не просто повара. Гильдия — она везде. Они приемы у самых влиятельных господ устраивают. Кухней у самого короля их люди руководят. Все поставки еды в города, в армию — все через них. Говорят, они одним росчерком пера могут город голодом уморить. Так что… да. Потягаться с герцогом они смогут. За своего… работника… они любому глотку перегрызут. Но оно вам надо, госпожа?
— Надо, Марта! — я почти смеюсь, — Еще как надо!
Я загораюсь этой идеей.
Тяжелая работа? Дедовщина? Пятилетний контракт?
Как бы там ни было, это куда привлекательнее, чем соляные копи или лепрозорий!
— Госпожа, да вы с ума сошли! — причитает Марта с той стороны. — Я ж вам говорю, там…
— Марта, милая, я очень люблю готовить! — перебиваю я ее, снова яростно прогревая стену. — Я всю жизнь этим занималась! Неужели ты думаешь, что я не смогу с этим справиться? Да я там… я там карьеру сделаю!
А про себя думаю: Уж если я смогла с нуля поднять ресторанчик, то уж в какой-то средневековой Гильдии точно не пропаду.
— Ох, госпожа, не знаю… — сомневается Марта. — Страшно мне за вас…
— Не страшнее, чем просто оставаться здесь, — отрезаю я.
И в этот момент моя опара, наконец, срабатывает!
Сначала раздается тихий, шипящий звук, будто из стены выпустили пар. Моя глиняная замазка лопается в нескольких местах, выпуская облачка кислого, пьянящего пара.
— Ой! — взвизгивает Марта с той стороны.
А потом раздается треск и скрип. По стене пробегает мелкая дрожь, больше похожая на судорогу и деревянный косяк, в который упирался засов, не выдерживает давления!
Его просто перекашивает набекрень и давление углекислого газа, копившееся в стене, с силой выталкивает камни вокруг него.
Я едва успеваю их подхватывать, вынимать из кладки и аккуратно складывать, чтобы они своим грохотом не наделали шуму.
Вся дубовая дверь дергается и, оставшись без запора, подается внутрь, в мою камеру, открывая черную, пахнущую вином и брагой щель.
— Получилось! — я швыряю факел на пол и наваливаюсь на дверь всем своим ничтожным весом. — Марта, толкай!
— Толкаю, госпожа, толкаю! — надрывно вздыхает она, упираясь в дверь со своей стороны.
Мы вместе пытаемся отжать дверь, чтобы приоткрыть ее чуть пошире. Перекошенная дверь медленно поддается. Я протискиваюсь в узкую щель, царапая плечи о камни, и вываливаюсь наружу.
Я на свободе!
Ну, почти…
Пока я только в винном погребе. Вокруг — ряды огромных, пыльных бочек. Пахнет сыростью и пылью. И еще… моей замечательной «опарой».
Марта стоит передо мной, бледная, как смерть, и огромными как блюдца глазами смотрит то на меня, то на сломанную дверь.
— Боги милостивые… — Марта прикрывает рот дрожащей рукой. — Вы… вы хлебом… дверь сломали…
Я смеюсь. Хрипло, счастливо.
— Да, все именно так. А теперь, бежим, Марта! — я хватаю ее за руку. — Скорее!
Мы несемся сквозь ряды пыльных бочек. Марта тащит меня по каким-то коридорам, вверх по узкой лестнице, мимо темной кухни с длинными столами, рядами блестящих кастрюль и сковородок и внушительной каменной печью. Эх, хотела бы я здесь задержаться, посмотреть насколько сильно эта кухня отличается от моей.
— Сюда, госпожа! — Марта тащит меня за собой. — К выходу для слуг! Там ночью всегда Флинн стоит. Он мне очень обязан. Я как-то его на посту прикрывала, когда он на ночь отлучался проведать больную матушку. Он пропустит, вопросов не задаст.
Я киваю, сердце колотится от предвкушения.
Вот он, выход!
Сердце колотится. Я бегу, спотыкаясь на негнущихся ногах. Мышцы горят. Легкие горят. Но я бегу!
Через некоторое время я замечаю впереди каменную арку, и в ней тяжелую, обитую железом дверь. Выход наружу, на свободу.
Но чем ближе мы к выходу, тем сильнее Марта замедляется.
Она начинает нервно оглядываться, ее рука в моей становится ледяной и липкой.
— Марта? Что такое? — шепчу я, тоже переходя с бега на осторожный шаг.
Мы почти у цели. Я уже вижу спину стражника в арке. Здоровый, мускулистый.
— Тихо… — шипит Марта, ее глаза расширяются от ужаса. — Ох, боги…