— Марта… — у меня в горле встает ком. — Я… я не знаю, как тебя благодарить.
Я смотрю на нее в тусклом свете звезд, на ее доброе, морщинистое лицо, полное тревоги за меня. Эта женщина, которую я знаю всего несколько часов, рискует всем — семьей, работой, возможно, жизнью — ради чужой, по сути, девчонки.
— Ох, госпожа, — она смахивает слезу. — Да чего уж…
Я прижимаюсь к ней, обнимая ее за плечи.
— Спасибо. За все.
Пока мы ждем Ганса, я лихорадочно переодеваюсь за мешками. Стягиваю с себя эту жуткую, рваную ночную рубашку и натягиваю грубую, но сухую и чистую одежду. Она пахнет щелоком и ветром.
— Марта, — шепчу я, — а как… как вообще так вышло? Почему Линель… ну, то есть я… почему она вышла замуж за Эрхарда? Мне показалось, эта Сабина гораздо более подходящая для него пара.
— Эх, дорогая, если б я знала… — вздыхает Марта, — Вроде как вы последняя из своего рода остались. Род почти что выродился. Думаю, что господин нацелился на что-то, что вашему роду и принадлежало. Впрочем, это вам должно быть больше известно. А Сабина… да, они и есть пара. Причем, давно. Даже свадьбу хотели играть. Пока месяц назад господин не вернулся из поездки в северные земли с вами. Вот так прямо привез и — бах! — «Вот, говорит, отныне Линель моя жена». Ох, и бесилась тогда Сабина! Как змея шипела! Я уж думала, она вас в тот же день ядом своим изведет.
Так вот оно что.
Теперь все встает на свои места. Сабина — не просто любовница. Она — несостоявшаяся жена.
Эрхард променял ее статус, ее положение, ее будущее — на меня. Вернее, на то «сокровище», которым Линель владела…. или владеет, тут уж ничего не понять. И теперь эта Сабина — просто… никто. Конечно, она меня ненавидит. Я — живое напоминание о ее унижении. Неудивительно, что она хочет свернуть мне шею и побыстрее выскочить замуж за Эрхарда.
Переодевшись, я ловлю себя на пронзительном чувстве, что буду скучать по Марте. А потому, предлагаю ей:
— Марта… — я смотрю в ее добрые, усталые глаза. — А поехали со мной.
Она вздрагивает.
— Что вы, госпожа… Я не могу.
— Почему? Марта, они же поймут что ты мне помогала.
— А я скажу, что вы колдунья! — горячо шепчет она. — Скажу, нечистая сила вас вытащила! Ну а что, кто еще додумается хлебом дверь ломать?! Я вас умоляю, никто не подумает, что я там была! А за ваше предложение спасибо… но, нет, — она твердо качает головой, и в ее глазах блестят слезы. — У меня здесь… семья. По замку работа. Если я сбегу, герцог всю злость на моих родных выместит. Я не могу.
Марта смотрит на меня с тоской в глазах.
— Да и куда мне в Гильдию эту? Я ж, кроме как кашу варить да полы мыть, ничего не умею. Да и боюсь я… пропасть-то… И за вас боюсь до смерти!
— Не волнуйся, я справлюсь, — твердо говорю я.
— Верю, госпожа. Верю, хоть и переживаю. В вас стержень какой-то появился… я его раньше в вас не видела, — она тепло улыбается.
Я обнимаю ее. Крепко, как единственного родного человека в этом безумном, страшном мире.
— Я выживу, Марта, обещаю, — шепчу я, утыкаясь носом в ее пахнущий мылом передник. — Обязательно дам знать и отблагодарю за всю твою помощь.
— Тише! — вдруг шипит она, отстраняясь и всматриваясь вдаль. — Идет! Ганс!
Я ныряю под мешки, становясь частью груза. Слышу тяжелые, шаркающие шаги. Скрип телеги. Сонное ворчание извозчика.
— …да чтоб ее, эту Сабину, — бормочет Ганс. — Ночь на дворе, а ей приспичило…
— Тише ты, старый! — шикает на него Марта. — Не пристало такое про нее говорить! По крайней мере, покуда мы за ворота не выехали…
Скрип. Телега трогается.
Я лежу, затаив дыхание.
Нас трясет на булыжниках. Каждый толчок отдается в ушибленном теле. Я чувствую, как Марта забирается на козлы, рядом с Гансом.
Телега некоторое время едет, а потом останавливается.
Похоже, приехали к воротам.
— Эй! Куда?! — раздается незнакомый грубый голос.
— Да Ганс это и Марта! — отвечает Марта. — Госпоже Сабине нездоровится! Срочно к травнице в город едем, за травами.
— Травы? Ночью? — хмыкает стражник.— А что, до утра не подождет?
— Да ты что, ирод?! — тут же взвивается Марта. — У нее там… женские дела! Кто целую ночь ждать будет? Хочешь сам ей утром объяснять, почему она так долго корчилась?!
Блестяще, Марта! Просто блестяще!
Стражник молчит. Видимо, переваривает.
— Ладно… — наконец неохотно бурчит он. — Ох уж эти ваши бабские штучки…
— Постой, Керс! — раздается другой голос. — А ты досмотреть не хочешь?