Это — решающий удар.
Я слышу, как стражник тяжело дышит.
Он злится. Он явно чувствует, что его обводят вокруг пальца, но… Сабина.
— Тьфу! — он сплевывает. — Чтоб вас с вашими обрезками!
Я слышу, как он спрыгивает с телеги.
— Проваливайте! — орет он Гансу. — И обрезки свои… выкиньте где-нибудь подальше от замка! Весь аппетит мне испортили, сволочи! И сон! Керс, открывай ворота, чтобы духу их тут не было!
Марта и Ганс забираются обратно. Скрип! Лязг! Тяжелый гул…
Телега дергается.
Мы едем.
Я лежу под мешками, дыша буквально через раз и едва не плачу.
Мы… правда едем?
Я практически на свободе.
Тяжелый, гулкий скрежет ворот, закрывающихся за спиной, — самый сладкий звук, что я слышала в своей жизни.
Я не могу больше.
Я отшвыриваю вонючую, липкую рогожу и жадно глотаю воздух.
— Господи… воздух!
Прохладный, свежий, он обжигает легкие. Я сижу в телеге, вся перемазанная этой адской пастой, и дрожу от пережитого.
Марта тут же спрыгивает с козел и кидается ко мне. Ее глаза — два огромных, напуганных блюдца.
— Госпожа! — шепчет она. — Что… что вы сделали?!
— Просто кулинарный трюк, — выдыхаю я, пытаясь оттереть руки о грубую мешковину. — Химия. Сера из желтка и лука, плюс щелочь из золы. И все очень быстро протухает. Я бы даже сказала, мгновенно.
Марта смотрит на меня так, будто я только что призналась, что у меня под юбкой спрятан хвост.
Она отшатывается и торопливо крестится.
— Хлебом… дверь сломали… — бормочет она, — …едой… стражу.. отпугнули… Госпожа… да вы… вы ж ведьма, как пить дать!
Я смотрю на ее испуганное лицо.
— Марта, я…
— Нет-нет! — она торопливо машет руками. — Я не в худом смысле! — она боязливо оглядывается на Ганса и понижает голос еще сильнее, — …я теперь не за вас боюсь. Я за Гильдию эту боюсь! Что ж вы с ними-то сделаете, если они вас разозлят?
Несмотря на дикую усталость, голод и запах, я смеюсь.
Впервые по-настоящему. Счастливо, хрипло, до слез.
Я смеюсь, как сумасшедшая, в этой трясущейся телеге, укрытая грязными мешками.
— Марта! — гремит с козел хриплый голос Ганса. — Что за шум? Ты там не одна? Мне что, послышалось, будто… кто-то смеется?
Я замираю, закрывая рот ладонью.
Марта в панике оборачивается.
— Да ничего, Ганс, ничего! — торопливо откликается Марта. — Мешки поправляю, чтоб не съехали!
— Мешки… — недовольно тянет извозчик. — А мне все кажется, что не за травами мы едем, старая. Что-то ты темнишь…
— Да ты что, в самом то деле! — взвивается Марта.
Она явно собирается сказать что-то еще, но ее слова застывают в горле. В этот самый момент…
БООООМ! БОМ-БОМ-БОМ!
Воздух разрывает оглушительный, гулкий, страшный звон.
Это набат.
Мы с Мартой леденеем. Я вижу, как ее лицо становится белым, как мел.
И мы обе в одну секунду понимаем, что это значит.
Сабина. Она пришла, увидела пустую камеру, увидела сломанную дверь.
— ТРЕВОГА! — доносится из замка далекий, но яростный крик. — ПЛЕННИЦА СБЕЖАЛА! ЗАКРЫТЬ ВОРОТА!
Я смотрю вперед.
Мы почти проехали.
Перед нами — последние, внешние ворота, за которыми просторная дорога, уходящая за горизонт.
Огромная решетка, которая уже начала подниматься, чтобы нас выпустить…
…замирает.
И с душераздирающим скрежетом начинает опускаться вниз.
— ГАНС! — срывается на визг Марта. — ГОНИ!
Глава 10
Меня сковывает дикий ужас.
— Что?! Куда гнать?! — вопит Ганс в панике. — Марта, старая, во что ты меня втянула?!
— Я тебе потом все расскажу! — кричит Марта. — А сейчас, гони! Пожалуйста, родненький!
Я слышу оглушительный щелчок кнута.
— А-а-а-а-а! Н-но, пошли!
Лошадь дико всхрапывает и срывается в галоп.
Телега подпрыгивает на камнях, меня швыряет на мешки. Я вцепляюсь в борт, не сводя полного ужаса взгляда с решетки.
Решетки, которая неумолимо опускается.
Тяжелая, черная, усеянная шипами, она падает вниз со скрежетом, от которого кровь стынет в жилах.
Мы… не успеем!
— Быстрее! Быстрее! — подгоняет Ганса Марта.
Набат бьет по ушам, смешиваясь с криками стражи позади и отчаянным воем Ганса, который нахлестывает лошадей.
— Пригнись! — мне на голову опускается ладонь Марты.
Я инстинктивно падаю на дно телеги, закрывая голову руками.
ХРЯС-С-СК!
Резкий, оглушительный удар.
Я успеваю заметить, как последний ряд шипов решетки процарапывает заднюю часть нашей телеги, срывая щепу.