Я подхожу и тихонько кладу руку на ее, сжимающую пестик.
— У вас… руки трясутся.
— Не твое дело! — рычит она, но в голосе уже нет былой злобы.
— Я уже начала, — мягко говорю я, забирая у нее пестик. — Давайте закончу. Что делать? Что нужно делать, чтобы приготовить лекарство?
Ясная смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Ее ледяные глаза уже не мечут молнии, в них — только усталость и боль.
— Ничего особенного, — бурчит она, отпуская пестик и с шипением опускаясь на лавку. — Растолочь в пюре и съесть. Алхимики еще настаивают на масле, но это не обязательно.
Я беру ложку, зачерпываю крошечный кусочек этой кремовой массы, оставшейся в котелке, и кладу в рот.
Вкус… О, боги.
Сначала — нежная, сливочная текстура от эмульсии молока и смальца. Потом — яркая кислинка от яблочного уксуса. А в самом конце — глубокий, пряный, чуть хвойный привкус самого корня, похожий на розмарин и можжевельник одновременно.
— А… свойства корня не изменятся, если… — я киваю на ее полки, — …если добавить других ингредиентов? Смешать с чем-то?
— Нет, — отрезает она. — Главное, чтобы в желудок попал.
— Тогда… — У меня в голове мгновенно вспыхивает идея. — У меня есть мысль, как сделать ваше лекарство действительно вкусным.
Я снова вхожу в «режим шефа».
Я смотрю на корень не как на лекарство, а как на продукт. Идеально приготовленный, нежный, но с необычным вкусом.
Я беру ступку и корень мгновенно превращается в гладкую, однородную, кремовую пасту. Я перекладываю половину этой пасты в миску.
— Так, мне нужен лук, чеснок… есть?
Ясная кивает на связку. Я мелко-мелко шинкую лук и чеснок. Бросаю их на сковороду, добавляю ложку той самой эмульсии из котла. Быстро обжариваю до золотистого цвета. Смешиваю с пюре из корня, добавляю щепотку соли.
На полке я вижу горшочек с сушеными грибами. Растираю пару штук в пыль и тоже добавляю в пасту. В печи я замечаю остатки вчерашнего хлеба. Быстро режу его на ломти и обжариваю на том же соусе до хруста.
— Держите, — я протягиваю Ясной миску с теплым, ароматным паштетом из «Змеиного Корня» и тарелку с гренками.
Она смотрит на это с недоверием, но осторожно зачерпывает паштет гренкой. Кладет в рот.
И замирает.
Ее глаза расширяются.
Она пробует еще. Потом еще. Быстрее.
— Боги… — шепчет она с набитым ртом. — Это… не лекарство! Это… деликатес!
Она в неописуемом восторге. Она ест, как человек, который не ел много дней.
— Приятного аппетита, — мне приятно видеть ее реакцию.
Пока она ест, я занимаюсь второй половиной корня. Как понимаю, мне нужно сохранить его подольше.
А потому, я возвращаю оставшееся пюре в котел, к остаткам соуса. Снова ставлю на самый-самый малый огонь, добавляю туда весь оставшийся уксус и еще одну огромную щепоть соли. Теперь мне нужен консервант.
Я увариваю это все, постоянно помешивая, пока масса не загустеет, как джем. Я нахожу у Ясной чистую глиняную банку с крышкой. Перекладываю туда горячую массу и заливаю сверху растопленным смальцем. Жир застынет и создаст вакуумную пробку.
«Консервы, — думаю я. — В таком виде, в холодном погребе, этот корень пролежит месяца три».
Ясная откидывается на спинку лавки и выдыхает.
— Корень… он… — она прислушивается к себе. — …уже действует! — Она с удивлением сгибает и разгибает колени.
Она смотрит на меня, и в ее ледяных глазах — тепло.
— Отведай и ты, — она кивает на котелок.
Я колеблюсь.
— Не бойся, — усмехается она. — Для тебя он безвредный. А тебе силы нужны.
Я смотрю на остатки паштета. Мой желудок, который молчал все это время, вдруг издает такой громкий, жалобный стон, что мы обе вздрагиваем.
Я понимаю, что умираю от голода. Но я не забываю и про «биохимический шок». Поэтому, беру не гренку, а крошечную ложечку чистого паштета. Рассасываю во рту.
Вкусно. И… сытно. Жир, белок… то, что мне нужно. Я съедаю еще ложку. И еще. Медленно, давая телу привыкнуть.
— Ну, девчонка, — Ясная встает. И даже почти не хромает. — Ты это заслужила. Она подходит к шкафу, достает какую-то склянку с радужной жидкостью. — Я готова. Хочешь, прямо сейчас наложу иллюзию?
— Да! — я в восторге. — Конечно!
Я уже представляю, как стану другой.
Даже интересно кем. Брюнеткой? Рыжей? С короткими волосами?
— Только учти, — она открывает пробку. — Что магии хватит от силы на несколько часов.
Я замираю.
— Что?!— у меня внутри все обрывается. — Но… почему так мало?!