Думай, Лиза, думай!
Импровизируй!
Я никогда не отличалась актерскими талантами — все-таки, готовка была моей страстью. Но сейчас я постаралась вложить в свою импровизацию всю свою искренность, все отчаяние.
— НЕ-Е-ЕТ!
Я с громким, раздирающим душу воплем кидаюсь к первому всаднику. Он в шоке отшатывается.
— Пожалуйста! Не трогайте ее! — тараторю я, — Это… моя мама! Она больна!
Стражники подозрительно переглядываются. А я решаю закрепить успех, вываливая на них все, что приходит в голову.
— Ей внезапно стало хуже! Она всю ночь вот так дрожит, что-то бубнит себе под нос, ни на что не реагирует и никого не узнает! Даже меня! Мы едем в город! Пожалуйста, пропустите нас! Войдите в положение! Я очень боюсь, что с ней может случиться что-то плохое!
Стражники теряются. Они явно не ожидали такой «Санта-Барбары». Они то приехали ловить опасную беглянку, а тут — деревенская трагедия.
— Э-э-э… — тянет второй стражник, явно смутившись. — А… что с ней?
— Если б я была врачом, разве ж я тащила бы ее в город?! — всхлипываю я, играя на публику и закрывая своим телом Ясную. — Пожалуйста! Для нас сейчас важна каждая минута!
И, самое главное, я даже почти не обманываю!
Стражники все еще настороже. Их работа — ловить, а не сочувствовать.
Они придирчиво осматривают меня, потом Ясную, которая, кажется, сейчас и правда упадет в обморок от напряжения.
Напряжение такое, что воздух звенит. Я не дышу. Я жду.
Если он сейчас скажет «нет»…
— Да ладно тебе, Мор, — вдруг говорит второй, тот, что помягче. — Ну что мы, демоны какие-то? Видишь же — бабка и правда плохая. Пускай везет. Все равно они не те, кого мы ищем.
Мор еще секунду колеблется, его взгляд буравит меня.
А потом он брезгливо машет рукой.
— А, плевать! Проваливайте! — рявкает он, запрыгивая на коня. — Только времени на вас потратили!
Они разворачивают коней и, не оглядываясь, уносятся вглубь деревни, продолжать обыск.
Я смотрю им вслед, пока они не скрываются за поворотом.
Я едва перевожу дыхание.
Ноги подкашиваются, руки трясутся.
— Фу-у-ух…
Рядом Ясная выпрямляется. Тряска и бормотание мгновенно прекращаются. Она утирает пот со лба и… смеется. Хрипло, но искренне и очень заразно.
— Ну ты даешь, девчонка! — она хлопает меня по плечу так, что я чуть не падаю. — «Мама»! «Хуже стало»! «Никого не узнает»! Да тебе бы не на кухне, тебе в королевском театре играть!
Я тоже смеюсь.
— Но времени у нас нет. Бегом. — Ясная толкает меня в сарай, и запирает дверь изнутри. — А теперь стой смирно.
Она кладет мне руки на лицо. На этот раз ее пальцы холодные, но уверенные. Ясная что-то снова бормочет, я чувствую легкое, прохладное покалывание, будто по лицу провели кусочком льда.
— Все, — говорит она, отступая. — Теперь держится.
Я смотрю на свое отражение в ведре с водой.
Оттуда на меня глядит… никто. Серая, невзрачная девушка. Тусклые каштановые волосы, неопределенного цвета глаза. И он. Багровый шрам, пересекающий левую щеку, от уголка глаза до подбородка. Такой, что заставляет инстинктивно отвести взгляд.
Идеально.
— На красивое лицо пялятся. От такого — отворачиваются. — хмыкает Ясная, — А теперь, давай к Герману!
В дальнем конце сарая нас действительно ждет запряженная легкая повозка, больше похожая на двуколку, и мрачный, низкорослый, похожий на гнома, заросший старик.
Ясная почти подсаживает меня на сиденье.
— Спасибо, — шепчу я, глядя в ее ледяные, но сейчас такие теплые глаза. — Ясная, я… я не знаю, как вас…
— Знаешь, — перебивает она. — Ты мне считай жизнь спасла. Так что мы в расчете.
— Нет, — я качаю головой. — Я ваша должница.
— Тогда… — она усмехается, — …когда «поднимешься» в своей Гильдии, пришли мне банку того самого паштета. Уж больно хорош. На важный праздник оставлю.
Я смеюсь сквозь слезы.
— Пришлю. Обязательно.
— А теперь слушай, — она становится серьезной. — Тебе нужно во что бы то ни стало успеть. Иллюзия должна продержаться до того момента, как вы доберетесь до Авагарда… — Авагард! — я запоминаю название города. — …а там, со всех ног несись в Гильдию. Не оглядывайся. И подписывай этот их контракт, чего бы он тебе ни стоил. Поняла?
Я киваю, сжимая в руке узелок Марты.
— А теперь… — она отступает от повозки, — …удачи, девочка!
Она открывает заднюю дверь сарая.
— Герман, гони! Гони так, будто за тобой демоны несутся!