Я…
И тут мои мысли прерывает властный,низкий, рокочущий голос:
— Какого дьявола здесь творится?
Этот голос разом заставляет всех заткнуться.
— Какого дьявола благородные мужчины ведут себя как твари и издеваются над женщиной?!
Толпа мгновенно стихает. Я чувствую, как атмосфера вокруг меня сгущается.
— Она лезла без очереди, господин! — пытается оправдаться холеный аристократ, его голос дрожит.
— Это дает тебе право толкать ее в грязь?!
Ко мне протягивается рука.
Она в перчатке из тонкой черной кожи. Сильная, твердая, уверенная. Я инстинктивно кладу на нее свою руку.
— Вставай, — голос низкий, требует повиновения.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на своего заступника, и в этот момент внутри у меня все переворачивается, а дыхание снова перехватывает.
Эрхард.
Он стоит прямо передо мной.
Ближе, чем когда-либо. Его глаза цвета грозового неба смотрят прямо в мои, и в них… только ледяная ярость.
Но направлена она не на меня, а на аристократа.
Пока на него…
Я же едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать руку и не заорать.
Его пальцы обжигают даже сквозь перчатку, а от одного его присутствия у меня подкашиваются колени.
Если иллюзия спадёт прямо сейчас — я умру.
Прямо тут, в его руках.
💥💥💥
Дорогие читатели, очень рада, что вы читаете эту книгу!
Недавно у меня вышла новинка, которая может вам понравиться:
Акушерка-попаданка. Я не отдам тебе ребенка, дракон!
Погибнуть в огне спасая чужую жизнь, чтобы очнуться под прицелом мечей... Отличный старт! Я — земной врач, и в первые же минуты в новом мире мне пришлось принимать тяжелые роды прямо на улице. Я заставила этого малыша дышать, и теперь надменный дракон требует отдать ребенка ему! Но я не подчинюсь безжалостному ящеру. Я защищу кроху любой ценой!
Вас ждет: сильная героиня, чужой ребенок, от ненависти до любви и опасные тайны!
Приходите, я буду вас очень ждать!
Глава 16
Эрхард (несколько часов назад)
В спальне пахнет дорогими свечами и едва уловимым, но стойким ароматом Сабины — смесью дурманящих духов, корицы и страсти.
Я скидываю с плеч тяжелую, расшитую серебром накидку. Мышцы спины ноют от дневного напряжения.
— Устал, мой дракон? — ее голос, сладкий и скользкий, как мед, льется из глубины покоев.
Сабина подходит сзади, ее тонкие, цепкие пальцы впиваются в напряженные мускулы моих плеч. Она уже раздета, и ее обнаженное тело прижимается к моей спине.
— Сбросим напряжение? — шепчет она в спину, и ее губы скользят по моему позвоночнику.
Я не отвечаю, просто разворачиваюсь и притягиваю ее к себе.
Мне все равно. Сейчас мне нужна просто разрядка, физическое освобождение от этой чертовой дневной шелухи.
А Сабина… она умеет это давать.
Ее поцелуй жадный, требовательный, в нем нет нежности, только голод и желание владеть. Она впивается в меня ногтями, оставляя красные полосы на коже, ее движения резкие, почти грубые. Она хочет не столько доставить удовольствие, сколько доказать что-то.
Интересно только кому. Себе? Мне?
Плевать, я не вдаюсь в подробности.
Мое тело отвечает ей той же монетой — яростью, силой, почти злостью. Это как хороший бой, только в постели.
Мы сходимся в немом, яростном поединке, где слова не нужны, где только шорох простыней, скрип деревянного изголовья под моей ладонью и ее прерывистый стон, переходящий в протяжный вой, когда она чувствует, что теряет над собой контроль.
Когда все заканчивается, в комнате стоит тяжелое, сладкое марево.
Я лежу на спине, глядя в темный полог кровати, чувствуя, как бешеный пульс в висках постепенно утихает. Сабина прижимается к моему боку, ее пальцы бродят по моей груди, рисуя бессмысленные узоры.
— Она тебе не нужна, Эрхард, — вдруг говорит она, и ее голос теряет всю сладость, становясь тонким и острым, как лезвие. — Эта… Линель. Ты ведь правда избавишься от нее как только получишь то, что хочешь?
Я не отвечаю. Закрываю глаза.
Я уже не раз говорил ей это. Конечно, я избавлюсь от нее.
Линель — всего лишь ключ. Упрямый, раздражающий, несносный ключ к тому, что по праву должно было принадлежать мне с самого начала.
Сокровище Древней Крови, последнее наследие ее вымершего рода.
Мысли путаются, сознание уплывает.
Я чувствую, как Сабина замирает, притворяясь спящей, а потом, с кошачьей осторожностью, сползает с кровати. Шелк простыни шуршит.