Но… неужели, она всерьез думала, что я дам ей так просто уйти?
— Я сам возглавлю погоню! — говорю я, и по телу разливается знакомое тепло драконьей крови, жаждущей преследования. — Приготовить моего скакуна. И мой плащ.
Я бросаю последний взгляд на взломанную дверь. Колдовство или нет, но теперь это личное.
Я принимаю ее вызов!
***
Эта проклятая девчонка словно сквозь землю провалилась.
Следы оборвались в той деревушке у болот, будто ее поглотила сама трясина.
Мои воины прочесали каждую щель в той жалкой деревушке. Ничего. Она не ушла на север — там мои заставы. Не ушла на восток — там непроходимые леса с дикими зверями.
Значит, она здесь.
Где-то в этой толпе.
Ярость кипит во мне, густая и горячая, как драконья кровь.
Но к ней примешивается иное — азарт. Острый, охотничий.
Я стою, вглядываясь в лица, впитывая запахи — пот, страх, пыль.
И вдруг до меня доносится гвалт.
Привычный шум толпы сменяется визгливой перепалкой. Какой-то разряженный павлин в сливовом камзоле орет на кого-то, кто пытается пролезть вперед.
Скука.
Но потом я вижу как он толкает женщину и она падает в грязь.
Что-то во мне щелкает. Какая жалкая демонстрация своей силы.
Вся моя накопленная злость на Линель, ее побег, ее дерзость — все это внезапно находит идеальную мишень. Это напомаженное ничтожество, его раздражающая спесь.
— Какого дьявола здесь творится?
Толпа замирает. Павлин оборачивается, его надменная рожа бледнеет.
— Она лезла без очереди, господин! — его голосок тонкий, как мышиный писк.
— Это дает тебе право толкать ее в грязь?! — Он отскакивает, будто я его ударил.
Я не смотрю на женщину. Вся моя ярость сфокусирована на нем.
Я его узнаю по гербу на карете — это молодой лорд Каспар. От моего напора он белеет как мел. Ужас перед моим гневом парализует его. Он пытается что-то лепетать про «правила» и «чернь», но он тут же затыкается от одного моего взгляда.
— Ты позоришь свой род! — рычу я ему в лицо — Твой отец бы ни за что не позволил себе подобного.
— Но…
— Вон, — цежу я. — И если я еще раз увижу, что ты покинул свою карету, в город ты больше не попадешь. Никогда. А теперь, проваливай!
Каспар, дрожа, пятится и ныряет обратно в карету.
Я же протягиваю руку женщине.
— Вставай.
Ее пальцы — холодные, грязные, дрожащие — ложатся на мою перчатку. И в этот миг… что-то происходит.
Легкий толчок. Едва уловимое покалывание в крови.
Странное чувство.
Я поднимаю на нее взгляд.
Совершенно точно я вижу ее первые.
Невзрачная. С безобразным шрамом на щеке. Чужая.
Но меня не отпускает смутное, назойливое ощущение, будто я должен ее знать.
Драконья сущность шевелится внутри, улавливая какой-то смутный, искаженный след.
Она опускает взгляд, но я ловлю его на мгновение.
И в глубине этих глаз неопределенного цвета вижу не страх простолюдинки. Вижу… расчет. Собранность. Упрямство.
Я стискиваю ее руку чуть сильнее, не давая ей вырваться.
— Мы раньше не встречались? — мой голос звучит тише.
Она тут же опускает голову, пряча лицо.
— Н-нет, милорд. Как можно? Вы… вы герцог. А я простая крестьянка.
Она лжет!
Я это чувствую кожей.
Ее голос дрожит, но в нем нет подобострастия.
Зато, есть напряжение. Слишком много напряжения для деревенской дурочки, которую только что толкнули в грязь.
— Кто ты? — спрашиваю я, наклоняясь ближе. Она пахнет дорожной пылью, но под этим… я чувствую еще какой-то смутно знакомый запах. Запах, который ускользает — не только из-под носа, но и из памяти.
— И куда ты так отчаянно ломишься?
Глава 17
Лиза
Рука Эрхарда всё ещё сжимает мою. Сквозь тонкую кожу перчатки я чувствую жар его пальцев, почти обжигающий.
Он смотрит на меня, и в его глазах — не просто подозрение. Это изучающий, пронзительный взгляд хищника, который учуял знакомый запах.
Он знает. Черт возьми, он что-то чувствует!
Но как?! Иллюзия еще держится, я проверяла.
— Мы раньше не встречались?
Сердце замирает, а потом пускается в бешеный галоп.
Я не знаю как это возможно, но он совершенно точно что-то подозревает!
Паника подступает к горлу.
Хочется немедленно вырвать руку, развернуться и бежать без оглядки.
Но я понимаю, что как только это сделаю, то сразу выдам себя. А потому, сжимаю зубы и заставляю себя опустить голову, чтобы не встречаться с ним взглядом и выдавить:
— Н-нет, милорд. Как можно? Вы… вы герцог. А я простая крестьянка.