Я делаю еще несколько шагов по мощеной улице, отдаляясь от ворот, от Эрхарда. Хочется кричать, смеяться, плакать.
И в этот самый миг, когда я уже перевожу дух, сзади, сквозь городской гул, прорезается знакомый, полный чистой ярости голос.
Голос, от которого кровь стынет в жилах.
— СХВАТИТЬ ЭТУ ЖЕНЩИНУ! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ ПРИТАЩИТЬ КО МНЕ!
Глава 18
Уважаемые читатели! Извините, что немного затянула с продой -- я пока все еще болею, никак не могу придти в себя, хоть и очень стараюсь. Зима, такое дело (((
***
Эрхард
Ее история про сестру и роды — банальна и неправдоподобна.
Я чувствую подвох кожей.
Драконья сущность, дремлющая под человеческим обличьем, беспокойно шевелится. Она точно лжет.
Только, зачем? И кто она на самом деле?
И вдруг она говорит об отваре.
В этот момент все меняется. Ее напряженная поза, ее страх, даже ее неуверенный голос — он становится решительным, точным.
— Корень дягиля и молотый перец гвоздики… Настаивать строго определенное время… чтобы не высвободить алкалоиды…
Она сыплет странными словами, которые звучат как бред, но, при этом, я чувствую что в них есть своя логика. Это не безумное бормотание испуганной крестьянки, это четкая инструкция. Она говорит о вещах, в которых разбирается досконально.
Мой интерес к ней моментально гаснет, сменяясь досадливым раздражением.
Это не та, кого я ищу.
Линель — изнеженная дворянка, она умеет лишь вышивать, читать стихи и красиво падать в обморок. Эта же… эта какая-то полуобразованная травница или вообще алхимик-самоучка.
— Иди, — бросаю я, разжимая пальцы.
Мой голос хриплый от сдерживаемой ярости, но теперь она направлена внутрь, на собственную неспособность вернуть то, что принадлежит мне по праву.
Крестьянка уходит, почти бежит, не оглядываясь.
Я смотрю ей вслед, пока ее фигура не растворяется в темном проеме ворот Авагарда.
И все же, что-то меня гложет, не отпускает.
Запах.
Тот самый едва уловимый шлейф, который вился вокруг нее.
Под дорожной грязью, под терпким запахом сушеных трав было что-то еще…
И вдруг — осознание!
Резкое и ясное, как вспышка молнии.
Кислятина и брожение!
Это же тот странный, едкий запах, что стоял в подвале вокруг взломанной двери.
Запах побега Линель.
И этот же запах был на крестьянке со шрамом!
Паззл сложился.
Ярость, белая и абсолютная, взрывается во мне, сжигая последние остатки сомнений. Она не просто сбежала и каким-то образом поменяла лицо. Она насмехалась надо мной. Стояла лицом к лицу, смотрела мне в глаза, сыпала умными словами, водила за нос как последнего идиота.
Мое рычание заглушает гул толпы, превращаясь в раскатистый приказ:
— СХВАТИТЬ ЭТУ ЖЕНЩИНУ! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ ПРИТАЩИТЬ КО МНЕ!
Лиза
Я бегу как ошпаренная, бросаюсь в первый попавшийся узкий переулок.
Сердце молотит по ребрам, в такт топоту сапог, который раздается сзади.
Я не оглядываюсь.
Несусь вперед, вглубь незнакомого города, врезаясь в прохожих, сбивая пустые бочки, попадающиеся по пути. Извинения застревают в горле.
Позади — топот, крики:
— Вон она! Держи ее!
Авагард — это лабиринт из узких, кривых улочек, выложенных булыжником. Запахи меняются каждые десять шагов: тут — вонь рыбы с рынка, тут — дым из кузницы, тут — сладковатый запах пива из таверны.
Я ныряю в первую же темную арку, прижимаюсь к холодным, влажным камням, стараясь слиться с тенью.
Сердце стучит так, будто хочет вырваться наружу и продолжить бег без меня.
Мимо проносятся двое стражников в черном, их сапоги гулко цокают по камню.
Они пробегают, даже не замедлившись.
Гильдия. Мне нужна Гильдия.
Высунувшись, я хватаю за рукав старуху с корзиной.
— Гильдия… — выдыхаю я, — Подскажите, где Гильдия Кулинаров…
Она показывает костлявым пальцем куда-то вверх, к холмам.
— Прямо, на Площади Фонтанов, не промахнешься, самое большое здание!
Я мчусь дальше. Через пять минут бешеного спринта я вываливаюсь на просторную площадь. И замираю.
Здание Гильдии Кулинаров не просто самое большое.
Оно громадное и оно кричит о богатстве и власти.
Трехэтажное строение из темного, полированного камня, больше похожее на дворец или банк. Но вместо гербов — гигантские каменные барельефы, на которых изображены пиры и изобилие.
Лестница, ведущая к массивным дубовым дверям, украшенным резными гроздьями винограда и хлебными колосьями, кажется бесконечной.