— Каспар, — его голос низкий, хрипловатый, режет тишину, как тупой нож по кости. — Какого демона ты поднял тут такой крик? За три коридора слышно.
Голос густой, низкий и вибрирующий, как рык крупного хищника.
Охранники замирают, расступаясь, а Каспар вздрагивает и оборачивается. На его лице мгновенно отражаются раздражение и нескрываемая неприязнь.
— Не твое дело! — Каспар буквально захлебывается от злости. С первого взгляда видно, что они ненавидят друг друга до зубовного скрежета. — Убирайся из моей кухни! Здесь идет отбор персонала, и я как раз избавляюсь от мусора.
— Отбор? — незнакомец игнорирует выпад Каспара. Он делает шаг вглубь кухни, и я невольно задерживаю дыхание. Его движения плавные и точные. — Ты так орал, что я подумал — здесь пожар. А оказывается, ты просто изливаешь желчь на бедняжку.
Его взгляд падает на стол, где стоит моя тарелка.
— О, — его брови удивленно приподнимаются, а в глазах вспыхивает искренний интерес. — Еда. Как раз вовремя, я дьявольски проголодался.
— Не смей! — визжит Каспар, делая попытку перехватить его руку. — Это помои! Это приготовлено из остатков, которые предназначались для помойной ямы! Выбрось это немедленно!
Незнакомец останавливается, поворачивает голову к Каспару и одаряет его таким взглядом, что тот моментально затыкается. Потом он снова смотрит на мои котлеты.
По кухне все еще тянется аромат жареного лука, хрустящей корочки и карамельного меда.
Он берет вилку. Я замираю, боясь даже моргнуть.
Отрезает кусок котлеты, подхватывает немного овощной «шарлотки» и отправляет в рот. Он жует медленно, хмурится.
Тишина на кухне становится оглушительной.
Слышно только, как потрескивают угли в очаге.
— Кто… — он проглатывает и переводит тяжелый взгляд с меня на Каспара, — Кто это приготовил?
— Я уже сказал — это мусор! — Каспар дергает плечом, его лицо перекошено от брезгливости. — Явно не я приложил к этому руку. Эта девка возомнила себя поваром.
Мужчина медленно поворачивается ко мне.
— Выходит, это сделала ты?
Я смотрю в его глаза и чувствую, как от его взгляда у меня внутри все холодеет и переворачивается вверх дном.
Глава 22
Я выдыхаю, даже не осознавая, что задерживала дыхание. Слово вырывается само, тихо и хрипло:
— Да. Я.
Мои руки всё ещё дрожат, спрятанные за фартуком, а мысль о том, что иллюзия Ясной вот-вот развеется заставляет меня нервничать еще сильнее. Каждая секунда сейчас — это прогулка по лезвию бритвы.
Его взгляд не отпускает меня. Он не добрый, не злой. Он изучающий. Как будто я не человек, а сложный механизм, который он пытается понять.
— Рыбные котлеты, — произносит он своим низким, рокочущим голосом. — Почему ты добавила в фарш рубленое сало, если рыба и так жирная? Откуда взяла крахмал? Почему решила использовать его? Почему не взяла муку?
Вопрос настолько конкретный и профессиональный, что на секунду выбивает меня из оцепенения. Он не просто ел. Он разбирал мои блюда на отдельные вкусы.
Этот человека, определенно, понимает саму физику процесса.
— Муки не нашла, — отвечаю я, чувствуя, как под этим взглядом учащается пульс. — Да и картофельный крахмал чище муки. Он не перебивает вкус рыбы, дает хруст, но не делает массу клейкой. А еще… он впитывает лишнюю влагу. А сало… — я делаю паузу, — …рыба была вчерашняя, подсохшая. Ее собственного жира не хватило бы, котлеты обязательно получились бы сухими и развалились. Так что сало дало недостающую сочность и скрыло привкус «холодильника».
Он слушает, не меняясь в лице. Потом кивает на овощи.
— Тонкая нарезка. Томление в собственном соку с минимумом воды. Почему не обжарила до хруста? Или не растолкла в пюре?
— Обжарка убила бы то немногое, что осталось в их клетках, — объясняю я, чувствуя, как внутри все сильнее холодеет от его пристального внимания. — А пюре… это слишком просто, слишком очевидно. Мой способ убирает лишнюю влагу, оставляет текстуру, но делает их нежными и концентрирует естественную сладость.
Он медленно кивает, его лицо остается непроницаемой маской.
От него веет такой густой, концентрированной опасностью, что я почти физически ощущаю её кожей.
Кто он?
По тому, как Каспар — этот напыщенный индюк — сжимает кулаки и мелко потеет, ясно одно: этот «хищник» здесь имеет огромный вес.
Но он не похож на повара. Слишком тяжелый взгляд, слишком пугающая аура.
Наконец, незнакомец берет медовую вафлю.
Ломает её, слушая хруст. Пробует.