Господи.
Как же я хочу обратно.
На свою кухню. К моим сияющим медным сотейникам, к моим идеально заточенным ножам, к мешкам с мукой и дрожжами…
К запаху ванили и горячего воздуха из духовки…
К моей выпечке.
К моему привычному телу. Да, у меня ныла поясница. Да, к вечеру гудели ноги от постоянной беготни по кухне. Но это было мое тело! А не это… бедное хрупкое создание, которое, к тому же еще и голодом морили.
И тут меня осеняет.
Так, стоп! О чем я там думала до этого?
Выпечка!
Точно!
Я вскакиваю, игнорируя боль в ушибленном после толчка Эрхахарда тазу, и кидаюсь к стенам, шаря по ним руками.
— Госпожа? Что с вами? — испуганно лепечет Марта из-за решетки.
Но я слишком увлечена своими поисками. Я продолжаю исследовать каждую стену моей клетки.
— Госпожа, если вы ищете какие-то потайные ходы, то нет там ничего! — причитает Марта, ее голос дрожит. — Я бы знала, поверьте! Не пугайте меня, пожалуйста…
Бедная Марта. Похоже, она думает, что я окончательно спятила.
Вот только я ищу не потайной ход. Я ищу то, что почувствовала, когда осматривала эту клетку в самый первый раз.
Есть!
Вот она!
Эта стена, та, что с дубовой дверью, — она теплее.
Не горячая, но и не ледяная, как остальные. От нее идет слабое, едва ощутимое, но постоянное тепло.
Кровь ударяет в голову. Я, воодушевленная, подскакиваю к решетке.
— Марта! Слушай меня очень внимательно! — я говорю быстро, взахлеб. — Ты можешь принести мне дрожжи?
— Ч-что? — ее глаза становятся круглыми, как тарелки.
— Дрожжи! Обычные пекарские дрожжи! Как можно больше! Это наш главный элемент! А еще муки и сахара! Сколько сможешь унести! Это вызовет подозрение у стражи?
Марта смотрит на меня с таким шоком, будто я попросила принести ей голову Эрхарда на блюде.
— Дрожжи… мука и сахар… — она растерянно моргает. — Да… да нет, поди. Странно, конечно, но… вряд ли из-за этого поднимут тревогу. Что-то спрячу, про остальное могу сказать, что хочу по углам раскидать, чтобы влага впиталась. Так что, думаю, смогу…
— Отлично! — я едва не хлопаю в ладоши, от того, что мой план приобретает вполне реальные очертания. — Тогда неси. Все, что сможешь утащить. И еще! Мне нужна вода! Много воды!
Тут лицо Марты снова омрачается.
— Ох, госпожа… Воды-то много я как пронесу? Кувшин — это одно, а «много»… Стража точно будет докапываться зачем и почему. Подумают, что я вам несу. А им приказано, чтобы вам и глотка не давали…
— А ты не в кувшине! — мой мозг работает с бешеной скоростью. — Принеси ведро! Даже не обязательно чистое! И тряпку! Скажи, что идешь прибраться в камере. Скажи, что тут вонь такая, что ты боишься, как бы я не померла раньше времени от заразы! Они же не хотят, чтобы я тут загнулась раньше, чем их господин получит то, что он хочет?
Марта на секунду задумывается, ее испуганные глаза загораются решимостью.
— Хорошо… Да, я это сделаю. Ведро и тряпку. Дрожжи, муку и сахар. Это я смогу.
— Спасибо! Спасибо тебе огромное, Марта! — я благодарно сжимаю ее руку сквозь прутья. — Только пожалуйста побыстрее, у нас очень мало времени!
Она кивает, уже собираясь сорваться с места, но замирает.
— Госпожа… а… зачем все это? — ее шепот полон недоумения. — Что вы… что вы задумали?
Я смотрю на нее, и, кажется, впервые за все это время, проведенное в этом проклятом месте я улыбаюсь.
Гордо, уверенно. Так, как улыбалась, когда у меня получается идеально запеченная нежная буженина в духовке.
— У нас все еще есть шанс сбежать, Марта. И пяти часов нам должно хватить. Впритык, но должно. Мы будем… — я делаю театральную паузу, наслаждаясь моментом — …готовить!
Глава 4
Марта бросает на меня последний испуганный, но полный решимости взгляд и исчезает в темноте коридора.
Я остаюсь одна.
Снова тишина, только мерное «кап-кап-кап» воды где-то в углу.
Я хожу по камере из угла в угол, как загнанный зверь.
Вернее, пытаюсь ходить — ноги дрожат от слабости, так что уже через пару кругов я просто сползаю по теплой стене, пытаясь сберечь силы.
Время тянется, как резина.
Сколько прошло? Пять минут? Пятнадцать?
Каждый шорох в коридоре заставляет меня вздрагивать.
Сердце ухает в самые пятки и перепуганно замирает.
Это Марта? Или Сабина? Вдруг, решила не дожидаться глубокой ночи, пока все заснут, а прийти раньше?
Я вглядываюсь в темноту за решеткой, ожидая увидеть эту размалеванную куклу с ее ядовитой улыбкой.