Я мягко улыбнулся, наслаждаясь её реакцией. Её изумление было лучшей наградой.
— Это был всего лишь первый урок, — сказал я, проводя рукой по её разгорячённой щеке. — Чтобы показать тебе, на что способно твоё тело, когда к нему прикасаются с вниманием и... желанием.
Я наклонился ближе, чтобы поймать её взгляд, полный серьёзности.
— Настоящий секс... он будет, когда ты попросишь. Но не сегодня. Сегодня ты и так пережила слишком много. Твоему телу и твоей душе нужно время, чтобы прийти в себя. Чтобы привыкнуть к этой новой... чувственности.
Она молча кивнула, всё ещё не в силах вымолвить ни слова. Я легко поднял её на руки — она была удивительно лёгкой и податливой. Её тело, уставшее от пережитых оргазмов, безвольно обвилось вокруг меня.
Я отнёс её в ванную и поставил под тёплые струи душа. Вода омывала её кожу, смывая следы нашей первой битвы с её собственными демонами. Я не мог оторвать от неё глаз. Её тело, с тонкой талией, изящными изгибами и мягкими округлостями, казалось мне идеальным воплощением женственности. В каждом её движении была грация, которую не смогли убить годы пренебрежения.
Заметив мой взгляд, она смущённо попыталась прикрыться руками, её щёки залились румянцем.
— Не смотри так... — прошептала она, опуская глаза. — Я... я ведь старше тебя. И я уже не такая, как раньше. Наверное, я не очень тебя привлекаю...
Её слова повисли в воздухе, полные старой, отравляющей неуверенности. Я не стал ничего говорить. Вместо этого я шагнул под струи воды, всё ещё в промокших от её слёз и пота штанах, и прижал её к себе. Я нашёл её губы и поцеловал её — глубоко, властно, без тени сомнения.
Это был поцелуй, который должен был развеять все её страхи. Поцелуй, в котором было всё — и желание, и преклонение, и обещание. Когда я наконец отпустил её, она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, тяжело дыша.
— Никогда, — прошептал я, прижимая её мокрое тело к своему, чтобы она почувствовала, какое влияние она на меня оказывает, — не говори такого снова. Ты — самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. И каждое прикосновение к тебе для меня — как дар.
Она замерла, её ладонь всё ещё лежала на мне, а в глазах читалось смесь изумления, любопытства и пробудившейся смелости. Её пальцы непроизвольно дрогнули, и она провела ими вверх по всей длине, словно пытаясь осознать размер и твёрдость через мокрую ткань.
От её нечаянного, неумелого прикосновения по моему телу пронзительно ударила молния. Глухой, сдавленный стон вырвался из моей груди помимо воли. Инстинкт сработал быстрее мысли. Я резко, но не грубо, схватил её за запястья и прижал её руки к прохладной кафельной стене над её головой. Вода продолжала литься на нас, создавая интимную, напряжённую завесу.
— Не делай так, — мой голос прозвучал хрипло, почти как предупреждающий рык. Я тяжело дышал, чувствуя, как каждое мышечное волокно напряглось до предела, а кровь гудит в висках. — Пожалуйста... не делай так.
Я прижался лбом к её мокрому плечу, пытаясь совладать с собой, с этой дикой, животной волной, которая едва не снесла все мои благие намерения.
— Я не железный, Алина. Я держу себя в руках из последних сил, — прошептал я ей в ухо, и мои слова тонули в шуме воды. — Ты для меня... как запретный плод. Самая желанная. И если ты продолжишь... я не уверен, что смогу остановиться. А ты ещё не готова. Твоё тело получило слишком много сегодня. Я не хочу причинять тебе боль. Я не хочу, чтобы это было как у него.
Я оторвался от неё, всё ещё удерживая её запястья, и посмотрел в её широко раскрытые глаза. В них не было страха. Был трепет. И понимание. И что-то ещё... тёплое и благодарное.
— Ты видишь, что ты со мной делаешь? — тихо спросил я, позволяя ей почувствовать всю силу своего возбуждения. — Это всё — ты. Только ты. Так что, пожалуйста... не искушай меня сверх меры. Дай мне возможность позаботиться о тебе, а не потерять голову.
Она не пыталась вырваться. Её дыхание участилось, грудь вздымалась, прижимаясь к моей мокрой футболке. В её глазах я видел не испуг, а осознание своей силы — силы, о которой она даже не подозревала.
— Хорошо, — прошептала она, и в этом слове была не покорность, а договорённость.
Я медленно, не сразу, отпустил её запястья. На нежной коже остались красноватые следы от моих пальцев. Я невольно коснулся их губами, словно пытаясь извиниться.