Она встала и подошла к брату, положив руку на его сжатый кулак.
— Я не пришла к тебе, потому что хотела защитить тебя. А Марат... — она посмотрела на меня, и в её взгляде была безграничная нежность, — ...Марат появился тогда, когда я уже не могла защищать ни тебя, ни себя. Он дал мне силы снова захотеть жить.
Владимир замер, глядя то на сестру, то на меня. Борьба эмоций на его лице была мучительной. Ненависть к Дамиру, яростное желание защитить Алину, недоверие ко мне и... понимание.
Наконец он тяжело вздохнул и отступил к столу, облокачиваясь на него.
— Ладно, — проскрипел он. — Чёрт с вами. Обоими. — Его взгляд устремился на меня, и в нём читалось уже не презрение, а нечто вроде вынужденного уважения. — Ты понимаешь, на что подписался, парень?
— Я понимаю, — кивнул я.
— С сегодняшнего дня, — продолжил Владимир, и его голос приобрёл стальные нотки, — вы оба под моей защитой. Алина остаётся здесь. Ни шагу за пределы отеля без моих людей. Марат, твоя работа здесь продлевается. Ты будешь её тенью. Её щитом. И если с ней что-то случится по твоей вине... — он не договорил, но по его лицу было всё ясно.
— Ничего с ней не случится, — твёрдо пообещал я.
Владимир кивнул, затем неожиданно ухмыльнулся — ухмылкой уставшего волка, который только что принял важное решение.
— Ладно. Теперь идите. И... — он снова посмотрел на нас, и в его глазах мелькнул знакомый озорной огонёк, — ...постарайтесь не устраивать представлений при всём персонале. У меня отель приличный.
Когда мы вышли из кабинета, Алина обняла меня за талию и прижалась щекой к моему плечу.
— Он принял это, — прошептала она с облегчением. — По-своему, но принял.
Я кивнул, глядя вперёд. Путь предстоял опасный. Но теперь у нас был на нашей стороне не просто брат Алины, а самый яростный и безжалостный враг Дамира Каранова. И это меняло всё.
Мы спустились в почти пустой утренний ресторан отеля. Солнечный свет заливал столики у панорамных окон, выходящих на реку. Официант, стараясь не смотреть на нас слишком прямо, провёл нас к уединённому столику в углу.
Когда мы остались одни, над столом повисла лёгкая неловкость. Всё ещё трудно было поверить, что вчерашняя ярость и страсть сменились этим тихим утром и обыденным завтраком.
Алина помешала ложкой в кофе, глядя на меня с лёгкой улыбкой.
— Я до сих пор почти ничего о тебе не знаю, — сказала она. — Кроме того, что ты из деревни, учишься и... — она покраснела, — ...очень талантлив в своём деле.
Я почувствовал, как уши наливаются жаром.
— Что ты хочешь знать?
— Всё, — она откинулась на спинку стула, и в её глазах загорелся любопытный огонёк. — Какая у тебя была мечта в детстве? О чём ты думал, когда впервые приехал в город?
Я задумался, перебирая в памяти обрывки прошлого, которое казалось теперь таким далёким.
— Мечтал стать лётчиком, — признался я. — Смотрел на самолёты в небе и представлял себя. А когда приехал... — я горько усмехнулся, — ...первой мыслью было: «Боже, как же тут всё дорого». И «как же тут одиноко».
— А родители? — спросила она мягко. — Они знают, чем ты здесь занимаешься?
Резкая боль кольнула сердце.
— Нет, — коротко ответил я. — Они думают, что я работаю менеджером в отеле. Гордятся мной. — Я отпил глоток воды, смывая горечь с языка. — А ты? Твои родители?
Тень печали скользнула по её лицу.
— Их нет в живых. Автокатастрофа, много лет назад. Владимир остался единственной семьёй. Он тогда был ещё слишком юн, но... — она улыбнулась, — ...сразу стал главой семьи. Всегда пытался меня опекать. Слишком сильно, как видишь.
Мы замолчали, каждый в своих воспоминаниях. Официант принёс завтрак. Мы ели почти молча, но тишина эта была уже не неловкой, а наполненной пониманием.
— А что ты любишь? — не выдержала Алина, отодвигая тарелку. — Есть ли у тебя хобби? О чём ты мечтаешь сейчас?
Вопрос застал меня врасплох. Последние годы у меня не было ни хобби, ни времени на мечты. Только учёба, работа, выживание.
— Не знаю, — честно ответил я. — Последнее время я... просто выживал. А мечтал... — я посмотрел на неё, и слова вырвались сами собой, — ...мечтал о тебе. О том, чтобы просто поговорить с тобой. Как сейчас.
Она протянула руку через стол и накрыла своей ладонью мою.
— Теперь можешь мечтать о чём-то большем, — прошептала она. — Мы можем мечтать вместе.
В её прикосновении была такая простота и такая невероятная теплота, что у меня перехватило дыхание. Это было страшнее, чем гнев Владимира, опаснее, чем угрозы Дамира. Это чувство — это доверие — делало меня уязвимым. Но и сильным одновременно.