Мы вышли из ресторана, и её рука сама нашла мою. Мы шли по пустынному утреннему коридору, и это простое прикосновение говорило больше слов. Оно говорило: «Я здесь. Я не отпущу».
— Куда? — спросила она, и в её голосе снова зазвучали нотки лёгкости, той самой, что была до тяжёлого разговора.
— Библиотека, — предложил я, вспомнив её слова об искусстве. — Ты говорила, что хотела открыть галерею. Давай начнём с малого. Посмотрим, что есть в отеле. Говорят, что Владимир собрал неплохую коллекцию современников.
Её глаза загорелись.
— Правда? Он никогда мне не показывал.
Библиотека оказалась не просто комнатой с книгами. Это был просторный зал с высокими потолками, где кроме стеллажей с кожаными корешками были и стены, украшенные картинами. В основном это были городские пейзажи и абстракции, но среди них я заметил несколько ярких, эмоциональных работ.
Алина замерла на пороге, её взгляд скользил по полотнам с профессиональной оценкой.
— О, — прошептала она, подходя к одной из картин. Это был портрет молодой женщины с печальными глазами, написанный густыми, смелыми мазками. — Я знаю эту работу. Это же ранний Шумов. Он сейчас на пике популярности.
Она повернулась ко мне, и на её лице было настоящее, ничем не омрачённое восхищение.
— У него действительно отличный вкус. Я и не знала.
Она стала ходить по залу, комментируя каждую работу — называла имена, направления, рассказывала о технике. Она преобразилась. Это была уже не потерянная, напуганная женщина и не страстная любовница. Это был специалист, знающий и любящий своё дело. Она была прекрасна.
Я сидел в глубоком кресле и просто смотрел на неё, слушал её голос, и во мне росло странное, новое чувство — гордость за неё.
— ...а вот это, — она указала на небольшой этюд в углу, — это просто безвкусица. Дорогая, модная, но безвкусица. Видимо Вове кто-то впарил её как инвестицию.
Мы оба рассмеялись. Внезапно она замолчала и посмотрела на меня.
— А что ты думаешь? — спросила она. — Какая картина тебе нравится?
Можно всё
Вопрос застал меня врасплох. Я никогда не задумывался об искусстве. Моя жизнь была борьбой за выживание, где не было места эстетике.
— Я... не разбираюсь, — честно признался я.
— Это не страшно, — она подошла ко мне и села на подлокотник кресла. — Искусство не для того, чтобы в нём разбираться. Оно для того, чтобы чувствовать. Какая картина вызывает в тебе отклик? Какая заставляет остановиться?
Я окинул взглядом зал. Мои глаза остановились на небольшой, тёмной картине в дальнем углу. На ней была изображена одинокая лодка на бурной реке, и лишь одинокий огонёк на берегу указывал на возможное пристанище.
— Вот эта, — сказал я.
Алина внимательно посмотрела на картину, потом на меня. Её взгляд стал мягким и понимающим.
— «Скиталец» Петровой, — тихо сказала она. — Очень сильная работа. Полная одиночества и... надежды.
Мы сидели в тишине библиотеки, и это молчание было наполнено не неловкостью, а чем-то совершенно новым — общим пониманием, рождённым не из страсти, а из простого человеческого контакта.
Внезапно в дверях появился Владимир. Он стоял, наблюдая за нами, и на его лице было сложно читаемое выражение — не гнев, а скорее... одобрение.
— Нашёл, значит, где мою сестру прятать, — проворчал он, но в его голосе не было злости. — Не помешаю?
— Конечно нет, — улыбнулась Алина. — Ты только посмотри, что у тебя здесь висит! Я в восторге!
Владимир вошёл, и они заговорили о картинах. Я наблюдал, как брат и сестра, наконец, нашли общий язык не через боль и обиды, а через что-то прекрасное. И это, возможно, была самая важная победа.
Алина, всё ещё находясь под впечатлением от картин, повернулась к брату с горящими глазами.
— Вова, а ведь здесь, в твоём отеле, можно было бы сделать не просто библиотеку, а настоящую мини-галерею! — воскликнула она. — Сменные экспозиции, тематические вечера... Это привлекло бы новую публику, оживило бы пространство!
Владимир внимательно слушал, скрестив руки на груди, но в его глазах читался живой интерес.
— У тебя глаз намётан, это да, — кивнул он. — Но зачем мелочиться? — Он сделал паузу, давая словам обрести вес. — Если уж делать, то своё. Отдельное место. Не приложение к отелю. Твоя собственная галерея.