Алина замерла, уставившись на него, словно не веря своим ушам.
— Мою... галерею? — прошептала она.
— А что? — Владимир пожал плечами, как будто предлагал ей не многомиллионное предприятие, а чашку кофе. — Тебе давно уже своё дело нужно. Сидеть без дела — это не про тебя. Ты вся в отца. У него нюх на прибыльные проекты был, хоть и не учился нигде. А в маму — любовь ко всему красивому. Так что у тебя всё и так с собой, — он ткнул пальцем в её сторону. — Все нужные знания в голове уже есть. Без тебя бы ни у меня, ни у... — он с трудом выговорил имя, — ...ни у него бизнес бы не пошёл. Это факт.
Я видел, как Алина медленно розовела, как её плечи расправлялись. Это было признание, которого она ждала, наверное, годы.
— Но... это же такие вложения, — неуверенно начала она. — Аренда, закупка работ, реклама...
— Насчёт аренды забудь, — отрезал Владимир. — Найдёшь здание, которое тебе понравится — я его выкуплю. Начальный капитал дам. Считай, что я наконец-то возвращаю тебе тот стартовый взнос, что ты когда-то сделала для меня. С процентами.
Он подошёл к ней ближе и положил свою огромную ладонь ей на плечо. В его глазах, обычно таких суровых, сейчас была тёплая, братская гордость.
— Я в тебя верю, сестра, — сказал он тихо, но очень чётко. — Так же, как ты верила в меня, когда все вокруг крутили пальцем у виска. Ты тогда дала мне не просто деньги. Ты дала мне шанс. Теперь моя очередь.
Слёзы, наконец, вырвались из глаз Алины и покатились по щекам, но это были слёзы счастья, очищения и новой, рождающейся надежды. Она не смогла ничего сказать, лишь кивнула, сжимая его руку.
— Ну что, галеристка, — Владимир грубовато смахнул с её щеки слезу большим пальцем. — Готовься работать. Вкалывать придётся больше, чем мне в моём первом отеле. Готовь бизнес-план, изучай рынок, ищи художников. С завтрашнего дня у тебя нет ни выходных, ни личной жизни.
— Личная жизнь у меня как раз только начинается, — выдохнула она, посмотрев на меня сквозь слёзы, и её улыбка стала беззаботной и сияющей.
Владимир фыркнул, но в его взгляде мелькнуло одобрение.
— Ладно, разбирайтесь тут со своими чувствами. А мне пора, — он развернулся и направился к выходу, но на пороге обернулся. — И, Алина... назови галерею в честь мамы. Она бы... она бы очень гордилась тобой.
Дверь закрылась. Алина стояла, глядя в пустоту, а потом медленно опустилась в ближайшее кресло.
— Я не верю, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — Он... он верит в меня.
— И правильно делает, — сказал я, подходя к ней. — Он просто наконец-то увидел то, что всегда было в тебе. А теперь... — я улыбнулся, — ...похоже, у нас с тобой появился общий проект. Если, конечно, ты не против помощника, который в искусстве не разбирается, но таскать ящики с картинами может.
Она рассмеялась, свежо и звонко, и потянула меня за руку, чтобы я сел рядом.
— Ты будешь моим первым зрителем, — сказала она. — Самым честным. Потому что ты будешь смотреть на картины сердцем, а не кошельком.
Мы сидели в библиотеке ещё долго после ухода Владимира. Алина, окрылённая его верой, не могла остановиться. Она говорила, жестикулировала, её глаза горели. Она рисовала в воздухе контуры будущей галереи — светлый зал с высокими потолками, где играл бы естественный свет, уютный уголок для лекций, строгий офис для переговоров.
— Назвать в честь мамы... «Галерея Елены», — прошептала она, пробуя звучание. — Ей бы понравилось.
Она внезапно замолчала и посмотрела на меня с новой, деловой серьёзностью.
— Мне нужен твой взгляд со стороны, Марат. Не искусствоведа, а... клиента. Простого человека. Что бы заставило тебя зайти в галерею? Остаться? Рассказать друзьям?
Вопрос застал меня врасплох. Я никогда не был «клиентом» галерей.
— Наверное... чтобы там было не страшно, — честно сказал я. — В таких местах часто чувствуешь себя не в своей тарелке. Как будто ты недостаточно умный или богатый. Чтобы там были приветливые люди, а не снобы. И... чтобы можно было просто постоять, подумать, не чувствуя на себе осуждающих взглядов.
Алина внимательно слушала, кивая, и я видел, как в её голове рождаются новые идеи.
— Неформальная атмосфера, — задумчиво проговорила она. — Возможно, совместить с небольшим книжным или кофейней... Чтобы искусство было частью жизни, а не застывшим культом.
Она достала телефон и начала что-то быстро записывать в заметки. Я смотрел на неё, и меня охватывало странное чувство. Всего сутки назад эта женщина была на грани, а теперь она строит планы, её ум снова работает, она смотрит в будущее, а не в прошлое.